Последний трюк - Себастьян де Кастелл

Для человека, который так ненавидит аргоси, Ториан Либри замечательно владела арта валар.

– И что теперь? – спросила она, не выказывая ни малейшего страха, несмотря на вполне реальную возможность того, что её глаза вот-вот исчезнут в глотке белкокота. – Ты собираешься меня убить? Если ты такой чувствительный, можешь просто заставить свою подружку вырубить меня одной из её усыпляющих игрушек джен-теп и оставить арканистам. Я уверена, они сделают свою работу. Спустя некоторое время.

Нифения ощетинилась.

– Я не использую усыпляющие чары и не оставляю людей на растерзание.

Я подошёл к Ториан и жестом велел Рейчису слезть с её головы. Тот поворчал о традиционных правах белкокотов мстить голокожим, вырубившим их отравленными дротиками, но в конце концов подчинился, прыгнув мне на плечо.

– Насколько я себе представляю, – начал я, тщательно подбирая слова, чтобы ситуация снова не вышла из-под контроля, – ты притворяешься, что сдаёшься, оставляешь этот храм вместе с нами и ждёшь шанса, чтобы снова попытаться прикончить Шуджана. Скорее всего, у тебя ничего не выйдет, но тем временем мы, наверное, попадём в плен или будем убиты, и королева потеряет двух своих лучших защитников. Или же…

Она пристально смотрела на меня, вглядывалась глазами цвета индиго.

– Дай угадаю. Ты хочешь, чтобы я присоединилась к вашей маленькой труппе странствующих продавцов змеиного масла, дарующих надежду и доброту армиям континента, находящегося на грани войны?

– Что-то вроде того.

Она с сомнением покачала головой.

– Келлен, за время нашего знакомства я сажала тебя в тюрьму, лгала тебе, отравила и избила до полусмерти. С чего бы тебе сейчас мне довериться?

Настала моя очередь выдержать её взгляд.

– Потому что ты ни разу не получила ожидаемого результата. И вряд ли ты стала одним из самых легендарных маршалов, повторяя одни и те же ошибки снова и снова.

– Даже если я соглашусь, откуда тебе знать, что я не лгу, просто выжидая своего часа?

– Потому что даже изгой знает: время от времени надо просто доверять людям. – Я ухмыльнулся. – Кроме того, я почти уверен, что уже разобрался, как работает твой гипноз, поэтому у тебя нет выбора.

Ториан постаралась сохранить стоическое выражение лица, но после драки трудно держать эмоции под контролем. Что касается меня, после боя я обычно начинаю реветь, как трёхлетний ребёнок, только что уронивший свой десерт.

Ториан расхохоталась.

– Ладно, картёжник, попробуем по-твоему.

Рейчис внезапно потянул носом воздух.

– В чём дело? – спросил я.

– Воняет ревностью, и на этот раз запах исходит не от тебя.

Он повернул голову к Нифении.

– Хе.

– Что он сказал? – спросила Ториан.

– Ничего. Он просто снова проголодался.

Айшек что-то тявкнул. Я начинал понимать, что у гиены слабо развито благоразумие.

– Я не ревную. – Нифения прищурилась и вперила в Рейчиса острый взгляд.

– Эй, что я почуял, о том и сказал, – ответил он.

Ториан сочла всё это презабавным.

– Да, вот определённо та группа, которую я отправила бы на переговоры о невозможном мирном соглашении между воюющими странами.

– Маршал права, – согласилась Нифения. – Какой у тебя план, Келлен?

Я посмотрел на Шуджана, пристально наблюдавшего за нами. Наверное, он никогда раньше не видел вблизи беспорядка, который создают нормальные люди.

– Ты всё ещё хочешь понять, каким именно Богом ты должен быть?

Он кивнул.

Я обвёл взглядом комнату, полную безделушек, книг и игр, где визири наставляли его, во что верить, а арканисты пытались начертать на коже его судьбу, где у него был единственный выход во внешний мир – на балкон, чтобы смотреть оттуда сверху вниз на лица обожающих почитателей, ожидающих, когда он сотворит чудеса. Как можно познать себя, когда твоя жизнь настолько ограничена верованиями других? В некотором смысле он напоминал меня самого до того, как я встретил Фериус Перфекс. До того, как я покинул свой Оазис, свой народ.

– Не хочешь прогуляться? – спросил я.