Проклятие для Обреченного - Айя Субботина

— Он в безопасности, муж.

Что еще нужно знать мужчине, чтобы в одиночку выйти против целого мира? Только то, что его женщина и его ребенок в безопасности.

Но я, к счастью, уже не один.

— Много погибло? – обвожу взглядом ряды раненых. Сегодняшний день для многих стал последним. А многие из тех, что еще дышат, отойдут в иной мир еще до захода солнца.

Я видел достаточно ран, чтобы понимать, какие из них не залатать и не вымолить у богов.

— Много умрет от ран, - как будто читает мои мысли Дэми. - У нас даже перевязочного материала почти не осталось. Снадобий нет. И… я немного… боюсь, что Красный шип не выстоит.

Какой-то внутренний порыв заставляет взять ее за руки.

Вот так просто – сжать ее дрожащие и перепачканные кровью ладони в своих пальцах.

С нажимом.

Громче любых слов.

«Теперь все будет хорошо, жена».

Я говорю это взглядом, но она кивает.

Не знаю, что нас теперь связывает – возможно, печать Тени осталась в душе каждого – но уверен, что до конца дней мы будем чувствовать друг друга даже через моря и океаны.

— А теперь, жена, разреши мне заняться тем, что я умею делать лучше всего.

Моим кровавым ремеслом.

Вот уж не думал, что наступит день, когда императорский Потрошитель применит его о благо.

Выпускаю свою жену из объятий и шагаю к ближайшему лежащему на полу раненому. Это северянин – и у него рассечен живот. Рана сильно воспалилась, бедняга уже одной ногой стоит на пороге обители предков.

Нет, воин, твоя битва еще не закончилась.

Протягиваю над ним стальную руку – и вокруг той появляется белое свечение. Поворачиваю руку ладонью вверх, медленно сжимаю пальцы. И за то время, что моя рука превращается в кулак – рана северянина затягивается до состояния едва различимого рубца. Проходит несколько мгновений – и мужчина открывает глаза. Смотрит на меня с недоверием и непонимание, а затем ощупывает собственный живот.

— Не время отлеживать зад, воин. – протягиваю ему руку, за которую тот хватается и в один рывок встает на ноги. - Твой меч мне все еще нужен.

Не жду, пока он окончательно придется в себя – иду к следующему. От него дальше - и так, пока не обхожу все крыло.

В голове порядком шумит, но зато за моей спиной уже какая-никакая, а приличная группа воинов. Некоторых из них я буквально вытащил с того света.

Всю свою жизнь я только то и делал, что убивал. После смерти, когда Кел’исс поднял меня с Темной в груди, число смертей на моих руках увеличилось еще сильнее. И я не надеюсь заслужить у богов прощение за каждую отнятую жизнь. Я не изменился, я по-прежнему служу Империи. Но дарить жизнь, видеть, как человек возвращается из-за порога небытия, - невероятно.

Это стоило того, чтобы умереть второй раз.

— Оставайся здесь, - говорю, обращаясь к Дэми. Та уже примеряет к руке легкий меч, чтобы идти с нами. Да и другие женщины от нее не отстают.

— Место северной женщины рядом со своим мужем, - упрямится она, но я все-таки отнимаю у нее оружие.

– Я вернусь, кошка.

— Пообещай мне, - требует она. И еще настойчивее: - Поклянись, Потрошитель, что никакая сила, ни добрая, ни злая, не отнимет мужа у жены и отца у сына! Поклянись всеми своими проклятыми богами, или я поклянусь, что вытащу тебя с того света еще раз, и собственными руками…

Я притягиваю ее за грудки.

Быстро и сильно, так что с размаху врезаемся друг в друга губами.

Мне ее поцелуй – как воздух.

Как молодое крепкое и дурное вино, от которого кружится голова.

Как игла в сердце, без которой уже не жить и не дышать.

Дэми обвивает мою шею руками, целует так жадно, что даже сейчас, в пылу битвы, когда на наши головы вот-вот может обрушиться новая напасть, мне хочется послать все к бесам и потащить ее в постель.

— Поклянись, Тьёрд, - уже слабым и дрожащим от страха голосом. – Я не переживу потерять тебя снова. Я… очень…

— И я люблю тебя, Дэми, - опережаю ее.

Как гора с плеч.

Как будто прошел через огонь – и закалился в нем, словно в горниле.

— Обещаю, что вернусь к тебе, - произношу свою клятву. – И сделаю все, чтобы вернулись все, кто пойдет со мной.