Дракон в ее теле - Ника Ёрш

Песчинка скатилась прочь, прекращая воспоминание и оставляя меня удивительно успокоенным, глядящим вверх с глупой улыбкой на губах.

— Пожалуй, этого я не хотел бы забыть, — шепнул мирозданию.

— Не хотел бы, — отозвался голос в моей голове.

— И если вы можете не только запоминать все случившееся, но и чувствовать, как я, то поймете, почему мне так важно вернуться.

— Важно, — шепот пришел с легким дуновением ветра, согревая и наполняя надеждой.

Я улыбнулся, протянул руку вперед, к одной из светящихся звездочек-песчинок, уже чувствуя, что она в себе скрывает. Не самый идеальный момент, как ни крути, но именно он стал решающим в дальнейшем развитии событий. И я непременно должен был стать свидетелем первого варианта прошлого, чтобы создать второй, подарив тем самым сразу нескольким достойным людям лучшее будущее.

Эти перемены были предсказаны кем-то гораздо более мудрым задолго до моего появления в Обители. Мне же оставалось малое: дойти сюда, потеряв практически все, во что верил, сломав себя прежнего, и сжать песчинку, призывая родную стихию.

— Огня! — велел я, глядя в самый центр неба, откуда, кружась, падали последние песчинки-воспоминания.

Первородное пламя — дар, доставшийся нам от великих предков, драконов, — поглотило меня вместе с зажатой в ладони синей искоркой, согревая и обнимая.

Время замерло, остановилось, позволяя окончательно отбросить прежние сомнения и принять собственную судьбу с благодарностью. А в следующий миг мир сошел с ума, закружившись вокруг песком, молочным туманом, диким кустарником роз, лицами, голосами, гомоном, воем, пением птиц, гулом магобилей, ласковым эхом в моей голове…

Я смотрел, слушал и растворялся в водовороте событий собственной жизни, а когда ощущение переполненности достигло своего пика, зажмурился, останавливая какофонию звуков и хаос видений одним словом:

— Здесь!

На том самом месте, с которого мне было позволено начать сначала.

* * *

Старая дверь, ведущая из камеры, где сегодня нашла пристанище Лорен Фарт, протяжно скрипнула, открываясь. Андрис, шедший следом за мной, поморщился и, поведя плечами, бросил стоящему неподалеку Бурису:

— Вели кому-то смазать петли. У меня от этого звука мороз по коже.

— Это у тебя от Лорен, — усмехнулся я.

Старший советник бросил на меня взгляд исподлобья и, еще не до конца веря в произошедшее, сообщил:

— Часть из того, о чем ты сообщил, еще нужно доказать.

— Докажешь, — ответил я, и сам чувствуя себя немного разбитым. — Уже сейчас ты услышал достаточно.

— Она призналась не во всем, в чем ты ее обвинил, — хмуро продолжил Андрис, — а на более глубокое вторжение в ее голову нужно с десяток разрешений. Хотя если сделать все аккуратно прямо сейчас, то завтра, когда понаедут надзорщики…

— Оу, сбавь обороты, друг! — засмеялся я. — Здесь нам некуда спешить. Сегодня сьерра Фарт должна была провести такую партию в игре, что все мы остались бы в проигрыше, но ты это предотвратил.

— Не думаю, что стоит останавливаться на полумерах, — упрямо мотнул головой Андрис. — Я хочу знать больше о ритуале, который она готовила, о ее сообщниках, о пособниках. Нельзя упускать ни минуты!

— В этом ты прав, — согласился я. — Поэтому сделай, как я просил.

— Но…

— Ты обещал.

— Это глупо.

— Да, наверное, — я даже опровергать его слов не стал, — но ты дал слово, Андрис.

— Чтоб тебя. — Старший советник устало потер лицо ладонью и предпринял последнюю попытку не выполнять обещания: — Если я простою там больше десяти минут и никто не появится, то уйду.

— Договорились. — Я вынул из кармана часы и поторопил его: — Быстрей!

— И ты откроешь мне часть воспоминаний. — Андрис замер рядом с непривычно просительным выражением.

— А, начинаешь мне верить, дружище! — мне стало смешно. — Посмотрим. Может быть.

— Макс…

Я покачал перед ним карманными часами, висящими на серебряной цепочке. Старший советник фыркнул, но направился к лестнице, ведущей из старой темницы в жилую часть замка, успев бросить через плечо:

— Бурис, отвечаешь за менталистку головой! К ней никого не пускать, сам тоже не входи!

— Понял, эр Геррард, — отозвался здоровяк, закрывая дверь камеры на оба замка и поправляя на руке браслет-артефакт, защищающий от вторжения в мысли против воли их хозяина.

— А Тин? — догнав Андриса, спросил я. — Ты говорил с ним?

— Он добровольно согласился на временное лишение способностей. — Старший советник повел плечами, будто пытаясь скинуть с них груз свалившихся внезапно проблем. — Сидит под домашним арестом, ждет допроса.

— Хорошо.

Андрис покосился на меня, покачал головой, явно не видя в этом ничего хорошего.

— Ты все сделал правильно, — объяснил я. — Лучше никто не справился бы.

Он остановился, собираясь о чем-то спросить, но был прерван одним из патрульных стражников:

— Ваше высочество! Эр Геррард! — Парень поклонился и, дождавшись разрешения, распрямился, чтобы выпалить: — В саду был пойман мужчина, использующий магию левитации. Он называет себя Яном Корстом.

Андрис бросил на меня напряженный взгляд, после чего ответил стражнику:

— Отведите его в допросную и вызовите полисмагов. Я скоро к вам присоединюсь.

Стражник быстро распрощался и скрылся из вида, а старший советник стал еще более взвинченным.

Мы поднялись на нужный этаж, когда он вдруг остановился, создал полог тишины вокруг и с негодованием произнес:

— Ты знал это! Про Корста!

— Звучит как обвинение, — я не стал отрицать очевидного.

— Макс! Пойми меня правильно, ты — принц, я — тот, кого наняли защищать тебя ценой собственной жизни, но…

— Но?

— Происходящее, мягко говоря, немыслимо. Ты, пьяница и балагур, заявился ко мне два часа назад, заявив, что мы вместе, обманув короля, ходили за часами Первых Буджерсов и теперь мне нужно организовать задержание гувернантки ее высочества, допросить саму принцессу Аннет и вообще пересмотреть свои взгляды на женщин.

— Так и было, — согласился я. — А еще я сказал, что у тебя была веская причина, чтобы рискнуть жизнью ради возвращения в прошлое. И это не твоя карьера.

— Угу. — На старшего советника было больно смотреть.

— И ты пообещал, что сразу после того, как убедишься в виновности Лорен, сходишь со мной в одно место, чтобы не позволить кое-какой девушке совершить глупость.

— Угу.

— Так вот, мы опаздываем.