Области тьмы - Алан Глинн

— Наверно, ты Элей? — спросил я.

Она подумала над моим вопросом, а потом кивнула, подтверждая мою догадку. Одета она была в красную кофту и розовые штанишки.

— Я старый мамин друг. Похоже, это её не впечатлило.

— Меня зовут Эдди.

— Вы хотите поговорить с мамой?

Я заметил в её голосе и жестах лёгкое нетерпение, как будто она хотела, чтобы я быстрее уже говорил — сказал всё, что хочу, чтобы она могла вернуться к делу, от которого я её оторвал.

Откуда-то из глубин дома раздался голос:

— Элей, кто там?

Это была Мелисса. Внезапно я понял, что всё пройдёт труднее, чем мне казалось.

— Какой-то… мужчина.

— Я… — на этом месте она замолчала, и пауза эта была беременна колебаниями и даже оттенком злобы, — я сейчас подойду. Скажи ему… пусть ждёт.

Элей проинформировала меня:

— Мама моет сестрёнке голову.

— Сестру зовут Джейн?

— Да. Сама она не может. И затягивается это надолго.

— Почему?

— Слишком волосы длинные.

— Длиннее твоих?

Она фыркнула, будто говоря, блин, дядя, да ты вообще ничего не знаешь.

— Послушай, — сказал я, — у вас тут дел полно. — Я замолчал и посмотрел прямо ей в глаза, чувствуя, будто меня затягивает в водоворот. — Давай я оставлю тебе вот этот портфель… а ты скажешь маме, что я заходил… и оставил его для неё.

Стараясь ни в коей мере не показаться нахальным, я наклонился и поставил портфель на тряпку под дверью.

При этом моём движении она не пошевелилась. Потом она подозрительно опустила взгляд на портфель. Я отошёл на пару шагов. Она снова подняла глаза на меня.

— Мама просила вас подождать.

— Знаю, но я спешу.

Этот довод показался ей убедительным, она явно заинтересовалась — чем бы она ни занималась перед моим приходом, она давно уже о том забыла.

— Элей, я иду.

Настойчивость в голосе Мелиссы пронзила меня, и я понял, что надо убираться прежде, чем она покажется. Я хотел сказать ей — не открывать портфель до моего ухода. Теперь это уже перестало играть роль.

Я спустился по ступенькам.

— Элей, мне пора бежать. Приятно было с тобой познакомиться.

Она снова нахмурилась, явно не понимая, что тут происходит. Она тихонько сказала:

— Мама уже идёт.

Делая шаг назад, я спросил:

— Ты запомнила, как меня зовут? Ещё тише она ответила:

— Эдди.

Я улыбнулся.

Я мог бы смотреть на неё часами, но надо было бежать, и я развернулся. Добрался до машины и залез внутрь. Завёл двигатель.

Отъезжая, краем глаза я заметил резкое движение в дверях дома. Втыкая первую передачу и готовясь повернуть налево, я посмотрел в зеркало. Мелисса и Элей стояли — держась за руки — посреди улицы.

Я поехал в сторону Ньюбурга и снова выбрался на 87-ю автостраду, где свернул на север. Я решил, что поеду до Олбани, и там уже буду разбираться.

В середине дня я приехал на окраину города. Поколесил чуток, потом остановился на боковой улочке рядом с Центральной-авеню. И просидел в машине минут двадцать, уставившись на руль.

Ну и что теперь делать?

Я выбрался на улицу и пошёл, бодро, и без какой-то цели. По ходу я раз за разом проигрывал в голове сцену с Элей. Она так сверхъестественно напоминала Мелиссу, что наша встреча ошеломила меня — поразила до бесконечности, вогнала в дрожь, заставила содрогаться от благожелательности и надежды.

Но, шагая, я чувствовал серебряную коробочку Геннадия, лежащую в кармане джинсов. Я знал, что через пару часов открою её, вытащу оставшиеся две таблетки и проглочу — простое, банальное движение, слишком завершённое и лишённое малейших следов благожелательности и надежды.

И я продолжал бесцельную прогулку.

Через полчаса я решил, что дальше идти нет смысла. Казалось, что вскоре начнётся дождь, да и незнакомые улицы только сбивали с толку.

Я остановился и развернулся, чтобы вернуться к машине. Но тут взгляд мой упёрся в витрину магазина электротехники, где стояло пятнадцать телевизоров, тремя рядами по пять. С каждого экрана прямо на меня глядела Донателла Альварез. Фотография её лица. Она чуть наклонилась вперёд, большие глубокие глаза, длинные рыжие волосы отбрасывают тень на поллица.

Я замер на тротуаре, люди проходили мимо и вокруг меня. Потом я подошёл к витрине ближе и смотрел репортаж, где теперь показывали снимки зданий «Актиума» и отеля «Клифден». Я прошёл вдоль витрины и зашёл внутрь, чтобы послушать, что говорят — но звук был тихим, и я разбирал только отдельные куски. На кадре Сорок Восьмой улицы я вроде бы услышал «…заявление, сделанное вечером Карлом Ван Луном». Потом «…пересмотр сделки в свете негативного освещения в прессе». А потом — теперь уже я напряжённо вслушивался — что-то вроде «…негативное влияние на цены акций».

В раздражении я осмотрелся.

В закутке сзади тоже стояли телевизоры, настроенные на тот же канал. Я быстро прошёл через магазин, мимо видеомагнитофонов и ДВД-плейеров, магнитофонов и музыкальных центров, и когда дошёл до нужного места, они уже показывали кусок съёмки с пресс-конференции MCL-Абраксас, тот, где камера смещается по комнате слева направо. Я ждал, в животе у меня крутило, а потом через пару секунд… вот он я, на экране, в пиджаке, двигаюсь по экрану справа налево, смотрю в никуда. У меня удивительно пустое выражение лица, чего я не помню по первому разу, когда увидел эти кадры…

Я слушал репортаж, но едва ли что-то воспринимал. Кто-то в «Актиуме» в тот вечер — может, лысый арт-критик с седеющей бородой — увидел новости и что-то вспомнил. Он опознал во мне Томаса Коула, мужика, который сидел в ресторане напротив Донателлы Альварез, а потом говорил с ней в вестибюле.

После кадров с пресс-конференции они показали репортёра, стоящего перед Зданием Целестиал.

— Двигаясь по новому следу, — говорил репортёр, — полиция приехала домой к Эдди Спиноле, сюда, в Вест-Сайд, чтобы допросить его, но вместо него в квартире обнаружено тело неопознанного человека, предположительно члена русской преступной группировки. Этот человек был убит ножом, что значит, Эдди Спинола… — они снова переключились на съёмку с пресс-конференции, — …теперь разыскивается полицией в связи с двумя громкими убийствами…

Я развернулся и быстро пошёл к выходу, избегая смотреть окружающим в глаза. Вышел на тротуар и свернул направо. Проходя мимо витрины, я остро почувствовал, как пятнадцать экранов снова показывают повтор кадров с пресс-конференции.

По дороге к машине я зашёл в аптеку и купил большую коробку парацетамола. Потом отыскал винный магазин и приобрёл две бутылки «Джек Дэниеле».