Десант на Европу, или возвращение Мафусаила - Игорь Минаков

«Антарес, говорят, красивая звезда,

Мы полетим, чтоб взять ее себе.

Она красна как кровь, что в сердце нашем бьет,

В том сердце, что осталось на Земле…»

На экране подрагивало изображение Космической Маугли. Из дюз ее торчала пара голубоватых стилетов – факелы реактивного выхлопа. Щупальца свернулись толстыми спиралями. Цифры в окошке дальномера поплыли в сторону увеличения. Зачатая и рожденная вне клана эриния удалялась. Я с облегчением дал отбой боевой тревоги.

Как там моя ненаглядная?… Не пролила бы на себя чего-нибудь горячего! Впрочем, супруга моя не из тех, кого легко испугать. А вот Мафу, наверное, расстроился. Не дали ему вцепиться в плоть космического монстра. Хотя если бы этот монстр отмахнулся любым из своих полукилометровых щупалец, от нас и мокрого места не осталось бы – так, небольшое облачко газа.

А где же наши доблестные Стражи? Они-то куда смотрели?!

Я стал вызывать эриний сопровождения, но М-эфир был пуст, как в первые дни творения. Куда же они запропастились? На эхоскринах тоже не было ничего, если не считать медленно перемалывающей пустоту мельницы Эроса. Сей гантелевидный астероид пересекал нашу орбиту в каких-нибудь десяти мегаметрах. О,кей! По возвращении, придется доложить Ирме о непорядках в ее космических войсках. Где это видано, чтобы Стражи бросали сопровождаемый корабль в виду серьезной опасности?!…

Интересно, а почему Космическая Маугля вдруг утратила интерес к «Птерозавру-2»? Скорее всего потому, что увидела и унюхала все, что ее интересовало и доложила своим хозяевам. И утратив интерес, отправилась восвояси, увлекая за собой шлейф космической пыли и микрометеоритов… Нет, все-таки до чего здоровенная птичка!

Переключу сейчас управление на искин, и на камбуз. Жрать хочется неимоверно, словно лет сто не ел… А заодно сообщу экипажу радостную новость. Мы возвращаемся! Хватит уже болтаться в космосе. Дома карапуз Санька ждет. Да и Шур, наверное, уже соскучился по своему метафелицию. Все-равно больше, чем мы узнали, нам в этом рейсе не узнать. Будет что доложить мессиру Наладчику!… Один Рой, со своими золотыми и урановыми астероидами, чего стоит…

Покинув рубку, я через переходной колодец выплыл в жилой отсек, словно вытянутый ниточкой вкусного запаха, струящегося с камбуза.

– Ну-ка показывайте, чего это вы тут приготовили!

Лиз повернулась ко мне и уставилась дивными, но сейчас не очень красиво вытаращенными глазами, словно увидела сумасшедшего андроида.

– Что с тобой, милая? – спросил я испуганно.

– И ты сейчас можешь говорить о еде?! – проговорила она.

– Ну да, а что тут особенного? Я жрать хочу!

– А обсудить произошедшее, не хочешь?!

– Вот имянау-у! – провыл кто-то третий.

Я как ошпаренный обернулся. Мафу в своем чудном кошачьем скафандре, висел в каких-то пятнадцати сантиметрах от моего лица, поэтому я хорошо видел как открывалась и закрывалась его пасть, произносящая:

– Хотяу сначау следует покормить котау!

Похоже, ему удавалось справиться не со всеми гласными. Впрочем, кошачий акцент очень даже мил… Боже, я схожу с ума!

– Мафу, да он ничего не помнит! – ахнула Лиз.

– Что я должен помнить?! – вспылил я. – Загадками говорить изволите!

– Я емау покажу! – пообещал кот. – Но сначау пищу! И снимите дуацкий скафаундр!

– Да уж, – поддержал я, разговорившегося вдруг котяру, беря его на руки, чтобы распаковать космическую амуницую. – Соловья баснями не кормят…

За усердие, по извлечению кота из скафандра, я был награжден кошачьми поцелуем. Мда, ну и язык у него…

– Ладно уж, – махнула рукой моя супружница. – Будем обедать. Хорошо, что ничего не успело испортиться…

– То есть, как это, испортиться? – опешил я. – Ты что, загодя готовила? Еще до отлета?

– Может хватит его мучить, а Мафу? – спросила Лиз, задумчиво разглаживая передник.

– Челаувек! – провыл метафелиций. – Что с негоу взять?

– Ага, – согласилась моя женушка. – И к тому же мужчина…

– Так, – заключил я. – Или вы все мне рассказываете, или я, как капитан, наложу на вас дисциплинарные взыскания! Имею право, в соответствии с Уставом Подкомитета!

– Ты на календарь посмотри, капитан! – сказала Лиз, тыча пальцем в голографическое табло универсального хронометра, возникшее над обеденным столом.

Я глянул. И сразу подумал, что это чей-то дурацкий розыгрыш, но к счастью, не сказал этого вслух. Универсальный хронометр – это такая штука, сбить которую с толку нельзя ничем. Врежься сейчас мы в поверхность Эроса, над руинами нашего кораблика в качестве надгробья будет сиять это табло! А как же? Должны же будут спасатели узнать год, месяц, день, час и миг нашей безвременной гибели? Тьфу-тьфу-тьфу, через левое плечо… Короче говоря, УХ не врал, потому что не умел. И его табло жизнерадостно извещало, что на борту начало октября две тысячи триста такого-то года! Какой, блин, октябрь… когда… когда…

Я остолбенело уставился на свою благоверную.

– Да, капитан ты мой, – грустно сказала она. – Сейчас нашему Саньке без малого двадцать лет. И все эти годы мы провели в гостях у Трикстеров! Хотя по субъективному времени мы у них были совсем недолго… Неужели ты ничегошеньки не помнишь?