Апокалипсис для избранных - Ян Сикоревич

Агиль! — голос был уже почти рядом с доктором. Он слышал каждое слово, но сил повернуться не было. Повернуться значило: перечеркнуть свою нынешнюю жизнь и начать всё сначала — а как же его семья? Нет! Ему нужно бороться.

Когда подбежала Свен, он уже знал из безумной скороговорки, как она страстно желала встречи все эти годы разлуки, как думала только о нём бессонными ночами. Как продолжает любить его и сейчас. Она, будучи женой Хьяльти, не раз порывалась поехать в Эквадор в надежде на встречу с ним, и даже наняла частного детектива, чтобы узнать адрес.

Наконец, Агиль не выдержал, повернулся и с каменным лицом закричал:

— Нет! Ты понимаешь, нет! Я ничего не слышал! И у меня семья! Как ты можешь… здесь… у тебя тоже семья! Подумай! — мужчина с ног до головы покрылся потом, но не от жары, к которой он привык, а от волнения. И доктор оттолкнул обезумевшую женщину и побежал так, словно за ним гнался ягуар или кайман. Ох, если бы он только знал! Ни за что не отправился в этот проклятый поход. Но ведь нужно было спасать людей… Мысли путались, а ноги сами уводили, как казалось, от смертельной опасности.

Агиль не хотел разрушать с таким трудом созданное спокойствие, интересную работу, преданную семью. Остановиться и дать себя догнать Свен, значило потерять все!

А женщина продолжала его преследовать. Ей уже ничего не оставалось. Она перед этим объяснилась с Хьяльти и мягкий мужчина отпустил её, как ему не было тяжело, а возможно, профессору было всё равно. Он горел лишь одной целью. И пока Свен бежала за возлюбленным, женщину её преследовала мысль: а может, он отпустил меня, поскольку никогда и не любил? Порой казалось, что Хьяльти одержим работой и желанием найти библиотеку атлантов, а все остальное для него химера, ничто.

Как только она объяснилась, Хьяльти и вправду углубился в карты, словно для него ничего не значило расставание с ней, а может он так переживал. Для Свен всё это было уже не важно. У неё была одна цель — догнать свою судьбу. Ничего, что он убегает от неё, это даже хорошо. Она его догонит изможденного, уставшего и легче будет завоевать. Она ни за что не отпустит свою судьбу! Ноги несли её вперед, словно были крыльями птицы.

И в конце концов Агиль не выдержал и остановился, а может в его остановили какие-то душевные тормоза. Судьба решила: хватит испытывать судьбу!

Его остановил окрик:

— Обернись, твой сын отстал, он сейчас плачет там, один, ему страшно, неужели ты так жесток!

— Мой сын? — Агиль остановился.

— Я отказалась делать аборт, помнишь, как ты меня уговаривал, — задыхаясь от долгой пробежки, говорила женщина, — неужели ты хочешь продолжить ту кошмарную операцию сейчас.

Хирург молча простоял около минуты…

— Ну что молчишь как чурбан? — всхлипнула Свен, — ты и вправду больше не желаешь меня?

Агиль, жалостливо взглянул на рыдающую и обнял.

— Пойдём, — сказал доктор и за руку повёл женщину обратно, — это мой сын?

— Да…

Агиль продолжал бороться с собой, он демонстративно холодно посмотрел на ребёнка и произнёс:

— Я очень скучал дружище.

— А я тебя не знаю дяденька! — ответил мальчик, — мой друг Скользкая Тень.

Агиль сдался.

— Теперь, и я буду твоим другом — сказал доктор, думая о том, как мальчик примет известие, что он, а не Хьяльти его кровный отец.

Потом они втроем с ничего не понимающим мальчиком, держась за руки, бросились бежать обратно. И им казалось, что нет счастливей людей на свете. Вот так оно приходит счастье, внезапно, как молния настигает человека. И главное не умереть от этого потрясения, выстоять, а там уже будь что будет! А Йодис не мог понять, почему мама бежит как лань.

2

Хьяльти трясло в лихорадке. Неужели он все-таки заболел малярией и теперь бредит. Только что его доктор вернул к жизни от какой-то странной сонной болезни.

После кошмарного признания жены и разрыва с ней побежал к реке, а там искусали комары. Как же он так мог?!

Нужно что-то делать! Мечта всей его жизни! Разве личное должно стоять над общественным? Да и ответственность за людей? Неужели он умрет? Нужно, нужно, нужно что-то делать!

Дрожащей рукой отдернул марлю над входом в их временное убежище, маленькую уютную пещерку.

Археолог прямо свалился на каменный пол, едва сделав два шага.

Мелисса и Линда бросились к нему и помогли лечь поудобней. Линда быстро заставила Хьяльти проглотить таблетку хины и дала запить горячим чаем, холодной, или кипяченой воды не оказалось под боком…

Испуганные женщины просидели с больным до утра, попеременно дежуря.

— Кажется температура понизилась, — произнесла Мелисса, трогая лоб отца, — а вдруг кризис прошел? — посмотрела на Линду.

— Ну, дай то боже, — ответила радистка.

Женщинам отнюдь не улыбалась мысль вдвоем остаться в дикой местности. Ни-Зги куда-то, как обычно, по ночам, пропал. С Плинтона защитник, как с кролика.

Остальные отсутствовали, поскольку Скользкая Тень разнообразил существование людей в горах и сельве ночной охотой на каких-то таинственных зверьков. Большинство группы последовало за ним.

Из бреда Хьяльти Мелисса и Линда узнали все подробности его ссоры со Свен. И узнали много раз, поскольку губы в бреду повторяли ни единожды одни и те же фразы. Пусть и внешне археолог успокоился, но дикая судорога сна продолжала бушевать в сознании и он еще раз, на этот раз в бреду пережил сцену расставания с женой.

— Свен, что с тобой? Чем ты так взволнованна? Видимо после сонной болезни ты всё ещё не отошла.

А мысли археолога раздирали сомнения:

«Почему она так пристально смотрела вслед доктору, который скрылся за деревьями? Конечно, она с ним была знакома, так как он хороший друг археолога, и они однажды даже участвовали в