Звезды князя - Виталий Башун

Он сидел в кресле, окаменев, словно оглушенный, уставив бессмысленный взгляд в стену. В его глаза невозможно было смотреть без содрогания.

Вот это да-а-а-а! Честное слово, не ожидал! Оказывается, проклятие Верховного жреца – не просто слова, которые можно проигнорировать, а реальное отлучение от магии. Может быть, и правда Избранник Силы – не фигура речи, а проводник воли самой Магии?

Одна из гипотез о природе магии, впрочем, принятая довольно скептически признанными мудрецами и экспертами в области теоретической магии, предполагала, будто кроме атмосферы планету окутывает еще и некая сфера, состоящая из душ умерших. Со временем плотность и область распространения сферы неуклонно растет вместе с численностью населения и соответственно ростом количества покойников, души которых вливаются в эту самую сферу. Мало того, гипотеза предполагает, что она (сфера) имеет собственный разум и волю, всего лишь ПОЗВОЛЯЯ пользоваться собственной энергией, взамен якобы получая живые эмоции и возможность творчества.

– К-хм, – первым очнулся я.

Еще бы! Это же мне надо спешить убраться из столь гостеприимных мест.

– Парень! Как тебя зовут?

– Э-э-э… Лой! Или надо полностью?

– Необязательно. Если позволишь. – Парень закивал, показывая, насколько ему радостно от того, что сам Верховный зовет его попросту. Почти по-дружески. – Так вот, Лой. Мне нужна твоя помощь. – Парень снова закивал.

Я немного испугался – вдруг у него голова отвалится, или он уже немного подвинулся разумом в сторону безумия – кто мне тогда поможет?

– Есть бумага и… м-м-м… что-нибудь пишущее?

Младший жрец, не прекращая кивать, достал из широких рукавов своего балахона пачку зеленоватых бумажек, прикрепленных к дощечке, и свинцовое стило. Я минут за пять набросал ему схему точки привязки, отдал и попросил срочно создать ее где-нибудь в храме. Но не в людном месте.

Жрец долго соображал, вглядываясь в схему, потом спросил:

– Это очень просто сделать, но не согласится ли Верховный ответить – для чего служит схема?

– Узнаешь, и очень скоро. Сейчас я не могу ответить, ибо, – тут я со значением помолчал, – ЭТО ТАЙНА ХРАМА!

Младший слегка побледнел и снова закивал, уверяя в том, что он и не собирался ничего выведывать и очень-очень понимает, что такое тайна храма, просит простить и так далее и тому подобное.

– Сколько тебе потребуется времени?

– Двадцать минут бежать до храма и…и… минут десять делать!

– Делай.

– Но-о-о-о… господин Верховный, а как же мой наставник?

– Это кто?

– Э-это, – парень глазами показал на фигуру в кресле, все еще пребывающую в прострации, – вот он…

– Разве он теперь может быть твоим наставником?

– Н-н-нет… н-не может… – вдруг стал заикаться младший жрец и содрогнулся. Впечатления о свершившемся на его глазах наказании ранее недосягаемого для него авторитета до сих пор были свежее некуда.

– Ну так забудь о нем и иди. – Мое терпение постепенно кончалось.

– Да-да, господин… а-а-а как я выйду?!

Ну что за тупой жрец мне попался! О, Сила, дай мне терпения! Хотя, возможно бывший главный так и подбирал себе персональных учеников, чтобы на их фоне выглядеть непостижимым гением магического искусства?

– Ты, – начал я спокойным тоном, подчеркивая каждое слово, чтобы не сорваться. – Пойдешь. И скажешь на посту. Что тебя послал старший. Со срочным заданием! Понял?

– А-а-а… как же… старший? Он заданий не давал.

– Он тебе уже НЕ СТАРШ-Ш-ШИЙ!! – свистящим шепотом, чтобы не слышали девушки-охранницы, прошипел я, в ярости глядя в глаза парня. – Я теперь старш-ш-ш-ший!!

– Так вы же Верховный! – Глазенки парня, совсем обалдевшего от всех этих событий, явно приобрели сильную центробежную мотивацию, стремясь то к самой переносице, то, наоборот, – к вискам.

– Верховный – старший над всеми старшими, следовательно, является старшим по отношению как к самим старшим, так и к тем, для кого эти самые старшие, в свою очередь, являются старшими. Теперь понятнее?!

Парнишка радостно закивал, будто и в самом деле понял. Хотя… может быть, для него, привыкшего к сложным псевдонаучным оборотам, заковыристые фразы легче для понимания. Он из них привычно вылущивает главное и доходит до сути. А когда вылущивать нечего – фраза предельно проста, – он теряется и впадает в ступор в безуспешных попытках поделить неделимое. Это как будто знать только один способ съесть орех – расколоть, достать ядрышко и закинуть в рот. Много лет такая стратегия приводила к успеху, и вдруг… подсунули уже чищеные орехи! Первые два этапа не нужны, но весь опыт, воспитание и вся наука наставников, вбитая прочно и надежно, требуют делать, «как положено». Как завещали предки! В результате – молотком по ядрышку тюк! Потом пытаемся в получившейся каше найти ядрышко, а не получается.

Жрец убежал, а я остался лежать и переживать, пытаясь руками, ногами и зубами держать нервы, чтобы не вибрировали так интенсивно. В любую минуту могут войти в комнату маги, найти у меня под подушкой осколок, который я превратил в амулет, и конец моим планам. Парнишка от переживаний может допустить какую-нибудь глупую ошибку, из-за которой я не смогу использовать динамический портал, и результат тот же. Старик, бывший главный жрец, вот-вот очнется и явно не будет пылать нежной любовью ко мне. Он обязательно сообщит, кому следует, где я прячу амулет… и опять же мои планы накроются медным тазом.

А еще надо успеть максимально быстро сделать накопители… ну вот хотя бы из этих милых бронзовых дракончиков по углам моей обширной кровати, которую койкой называть даже как-то оскорбительно по отношению ко всему славному сообществу мебели, предназначенной для комфортного пребывания тела в горизонтальном положении.

Минуты тянулись, как макароны в одной южной стране. Наматываешь на вилку, наматываешь, а конца и краю нет. Будто вся порция, довольно немаленькая, из одной макаронины и состоит. Единственный выход – взять ножнички и – чик! Рулон макаронины макнуть в соус, потом отправить в рот и в процессе жевания, заняться тем, что и в начале, то есть наматыванием следующей.

Минут через пятнадцать после ухода младшего жреца зашевелился и стал оживать бывший главный, он захрипел, страшно вытаращился на меня, яростно мечтая обратить меня в кучку пепла и зверея от своего полнейшего бессилия.

– Ты-ы-ы… – захрипел удавленником старик в кресле и замолчал.

Еще бы не хрипеть, если я накинул ему аурную петлю на шею. Длинной плетью из собственной ауры я смог бы сегодня, не напрягаясь, пробить дырку в черепе той самой эльфийки, которая пыталась зарезать Альмилиру. И ей это почти удалось. Тогда у меня получилось больше спонтанно и от отчаяния, чем сознательно, и сил выпило просто уйму. Вряд ли я смог бы повторить тот удар даже по многочисленным просьбам самых уважаемых людей. Зато теперь – вполне свободно. Мне и генерала СаньСо удалось одолеть именно мягким ударом, преобразовав наконечник плети из копья в булаву. Кстати, и в рейдах я не занимался длительными боями с объектами захвата. Не вопил: «Йооооооо!!» – куда там вопить-то? – тише надо. Тише! Не прыгал выше головы с молодецкими выкриками. Зачем? Все строго и функционально. Подкрался поближе, метров на пять, тюк по черепу аурной булавой, подбежал – я или ребята – подхватил тело и домой. С добычей.