Торнсайдские хроники - Ольга Куно

— Будет исполнено.

Рейвена, глядящего вокруг себя затравленным, почти обезумевшим взглядом, вывели из комнаты, и многие из находившихся с нами людей отправились следом. Рауль, напротив, устремился к Говорящей. Заглянул ей в глаза, на мгновение прижал к себе, а затем принялся возиться с железным кольцом, прикреплённым к цепи и надетым на её руку.

Освободившись, Айрин первым делом приоткрыла висевшую на поясе сумку, до сих пор полностью сливавшуюся с платьем, поскольку сшита она была из точно такой же ткани, и извлекла оттуда золотой венец.

— Ты потерял, — с лёгкой улыбкой сказала она, вручая корону Раулю.

— Что я тебе сделал плохого? — простонал он. — Я так надеялся, что она не найдётся!

— Ваше Величество, а Кентон? — напряжённо спросила я. Нараставшее чувство тревоги вынуждало вмешаться в их разговор. — Он ведь был с вами?

Рауль покачал головой.

— Нет. Я ожидал увидеть его здесь.

— Дьявол! — Я метнулась к выходу и на ходу схватила за грудки одного из недавних тюремщиков. — Где седьмая камера? — рявкнула я.

Видимо, мой голос прозвучал в этот момент настолько властно или угрожающе, что упираться стражник не стал.

— Я покажу, — сказал он и устремился из комнаты вместе со мной.

Бегом мы преодолели небольшую часть тоннеля, минуя несколько дверей и приближаясь к той части подземелья, где располагалась замковая тюрьма. Но, не дойдя до той территории совсем немного, свернули в боковой коридор. С той стороны, откуда мы бежали, внезапно раздался громкий, раздирающий душу крик, но мне сейчас было не до того, чтобы останавливаться и прислушиваться. Пройдя через аркообразный проём, мы остановились возле закрытой решётчатой двери.

Я увидела Кентона сразу же: он стоял у стены, расположенной с левой стороны от решётки. На его вытянутые вверх руки были надеты кандалы; цепи крепились к вбитому почти под самым потолком крюку. Часть расположенной напротив него стены была сдвинута в сторону, по-видимому, при помощи неоднократно упоминавшегося рычага. Того, что располагалось за этой стеной, я со своего места видеть не могла, но мне чрезвычайно не понравились раздававшиеся оттуда звуки. С первого раза распахнуть дверь камеры не удалось: она оказалась заперта.

— Ключ! — крикнула я своему сопровождающему.

Тот, побледнев, закачал головой.

— У меня нет ключей от этих камер, нас никогда сюда не подпускали, — принялся объяснять он. — Сюда вход был разрешён только особым приближённым графа и барона.

Чертыхаясь и не прислушиваясь к его бормотанию, я принялась возиться с замком при помощи извлечённой из волос шпильки. Я нервничала и спешила, а потому движения пальцев были недостаточно точными, и на замок пришлось потратить больше времени, чем бывало необходимо до сих пор. К тому моменту, когда я закончила и рванула на себя дверь, обстановка в камере резко изменилась, и далеко не в лучшую сторону. Через отверстие в стене из соседнего помещения внутрь медленно вошёл огромный зверь.

Видеть такое животное мне никогда не приходилось, но слово "хищник" было будто выведено на нём крупными буквами. У него было массивное, мускулистое и очень гибкое тело, шерсть ржаво-коричневого оттенка с черными поперечными полосами, жёлтые глаза и длинный хвост. Чем-то это животное напоминало кошку, может быть, своей гибкостью и мягкостью поступи, вот только желания вытянуть руку и погладить пушистую шерсть не возникало никак. Размеры у этой зверушки были весьма внушительны; предполагаю, что длина её тела достигала не менее двух с половиной ярдов.

Зверь слегка пригнул голову и зарычал; казалось, от этого звука вот-вот задрожат стены. Взгляд жёлтых глаз недвусмысленно устремился на Кентона. Зверь сделал несколько мягких шагов в сторону узника, остановился, громко дыша, и вновь зарычал, оскалившись.

Я видела, как Кентон сжал зубы и изо всей силы дёрнул руками, но цепи, конечно же, оказались крепче. Господи, он же совершенно беспомощен! Эта тварь сожрёт его в один момент.

Не раздумывая и не взвешивая возможных последствий, я бросилась в камеру и встала перед Кентоном, загораживая его от зверя собственным телом.

— Абигайль, что ты делаешь? — голос Кентона звучал безнадёжно. — Уходи немедленно.

— Не могу, — отрезала я, где-то на краю сознания понимая, что он, наверное, прав: аппетита у зверя в любом случае хватит на двоих.

Что-то подсказывало мне, что эту огромную кошку кормят нерегулярно, специально для того, чтобы она всегда была готова увидеть пищу в ставшем неугодным узнике.

— Что значит "не можешь"?! — взбешённо вскричал Кентон. — Это я не могу! А ты можешь, и сейчас же уйдёшь отсюда, как миленькая!

— Ты всегда был негостеприимен, — кивнула я, не оборачиваясь. — То "Убирайся отсюда!", то "Зачем ты пришла?". Чему вас, аристократов, только учат в детстве?

— Это только с тобой, — заверил меня Кентон.

— Я тронута таким особым отношением.

— Абигайль, исполни мою последнюю просьбу, — мягко произнёс Кентон и рявкнул: — выйди отсюда вон!

Я хотела ответить, но не успела. Звериная морда внезапно исчезла из поля моего зрения. Потому что ещё один человек в точности повторил мой недавний манёвр.

Говорящая стояла теперь между мной и зверем, идеально ровно держа спину и высоко подняв голову.

— Мне нужен горячий факел, быстро! — сосредоточенно сказала она.

Я метнулась вон из камеры. Но, поравнявшись с дверью, оглянулась. Говорящая смотрела прямо в жёлтые звериные глаза, и весь её облик излучал спокойствие и превосходство. Я тебя не боюсь, говорил хладнокровный, уверенный взгляд. Я сильнее. Ты ведь и сам не испугался бы маленького пушистого зайца? Для меня ты не более опасен.

Зверь, казалось, смутился. То ли действительно поверил в неуязвимость неожиданно появившегося противника, то ли просто опешил от подобной наглости. Во всяком случае хищник стоял на месте, долее не пытаясь продвигаться вперёд, и пусть и продолжал время от времени порыкивать, но как-то неуверенно. Хотя от этих звуков душа всё равно уходила в пятки.

Выхватив факел из рук стоявшего снаружи столбом стражника, я бросилась обратно и вручила светильник Говорящей.

— Теперь уходи, — велела она, ни на секунду не отрывая взгляда от глаз зверя.

Не дожидаясь моей реакции, полностью сосредоточенная на хищнике, она сделала шаг вперёд. Секунду поколебавшись, я всё-таки последовала её совету.

Айрин провела факелом из стороны в сторону, заставляя пламя перекоситься, следуя за этой манипуляцией. Зверь оскалился и зарычал ещё громче, чем прежде. Говорящая повторила свой манёвр. Хищник опять зарычал… и попятился назад. Айрин сделала ещё один шаг ему навстречу. Зверь вдруг решительно метнулся вперёд, и я невольно зажмурилась, ожидая, что сейчас он по меньшей мере откусит Говорящей руку. Однако, усилием воли заставив себя открыть глаза, я обнаружила, что расклад сил снова переменился. Зверь опять пятился, а Айрин наступала, всё более резко размахивая перед собой факелом. Рыкнув напоследок, хищник развернулся и, в два прыжка одолев расстояние, отделявшее его от собственного логова, нырнул в проём.