Командор войны - Вадим Панов

— Слишком поздно.

— Но за что, Галя? Что вы хотите сделать со мной?

— Ты будешь принесена в жертву.

Губы Ольги задрожали:

— Но почему именно я? За что?

Моряна снова вздохнула:

— Мы выбрали наиболее подходящую кандидатуру, Оля. Тебе не повезло. Извини.

— У тебя все в порядке? — не оборачиваясь, спросил Богдан. Он уже надел длинную, до пят рубаху командора, стянул ее широким поясом и теперь медленно, двумя руками надевал на шею рыцарскую цепь с массивным медальоном. — Помощь нужна?

— Нет. — Тапира решительно повернулась к Ольге. — Следуй за мной.

С площадки, на которой стоял «Линкольн», к руническому кругу Престола Силы вела узкая деревянная лестница. Когда Ольга поднялась по ней, она остановилась, и даже «поводок», за который резко потянула моряна, не сразу заставил ее сойти с места. Ужас сковал девушку.

Престол Силы представлял собой правильный круг черного камня диаметром не менее восьми метров. Вырезанные на нем многочисленные руны слабо мерцали в свете трех факелов, зловеще наливаясь то красным, то желтым, то снова возвращаясь к беспросветно-черному, но главное, что окончательно сломило девушку, заключалось в другом — руки. По периметру рунического круга были установлены многочисленные отрубленные руки. Они казались живыми. Окровавленные пальцы то судорожно царапали воздух, то сжимались в кулаки, и Ольга почувствовала дурноту.

— Проходи!

Тапира толкнула девушку в спину, и та оказалась в центре Престола Силы, посреди шевелящихся пальцев.

— Меня сейчас вырвет.

— Не вырвет.

Моряна ловко подсекла Ольгу подножкой и уложила на холодный камень Престола. Девушка почувствовала, что ее запястья и лодыжки стянули тонкие ремни, и она оказалась распятой. Тапира проверила качество крепления и сняла с шеи Ольги ненужный «поводок».

— Потерпи, осталось чуть-чуть. — Моряна аккуратно срезала с Ольги одежду, собрала лоскуты в пакет, присела около девушки и провела пальцем по жемчужному ожерелью. — Прости меня, подруга.

— Комиссар сказал, не подъезжать близко к смотровой площадке! — сварливо напомнил Доминга.

— А я и не подъезжаю! — не менее сварливо ответил Тамир Кумар. — Где ты видишь эту смотровую площадку? До нее еще километр, не меньше!

— Глаза у тебя есть, бестолочь? Площадка вон за теми кустами!

Шас выключил двигатель «Шевроле Каравана» и уж было открыл рот, чтобы достойно ответить напарнику, но его прервал телефонный звонок. Доминга скорчил ему гримасу и взялся за телефон:

— Ласвегас.

— Вы уже на месте? — Голос Сантьяги заставил аналитиков собраться.

— Так точно, комиссар, распаковываем аппаратуру.

— Я скоро буду.

Сантьяга отключился, и Кумар выбрался из машины. Мини-вэн «ласвегасов» был оборудован по самому последнему слову техники: многочисленные мониторы, мощные серверы, модемы, станция спутниковой связи. Маленький и компактный автомобильчик служил передвижным пунктом управления, а для отвода глаз был раскрашен в цвета НТВ. У кого вызовет подозрение параболическая антенна на крыше репортерской машины? Тем более что все документы были в абсолютном порядке.

— Тамир, где мой сандвич? — донесся из салона плачущий голос Доминги. — Ты его сожрал, мерзавец!

— Останови здесь, — коротко приказал Корнилов, и Шустов послушно прижал черную «девятку» к обочине. Они не доехали до Воробьевых гор метров четыреста, и мимо них, по оживленной улице Косыгина, пролетали многочисленные автомобили.

Майор достал мобильный:

— Это Корнилов. Мы приехали… Хорошо, ждем. — Андрей убрал телефон в карман и, устраиваясь поудобнее, поерзал в кресле. — Придется подождать.

— У меня такое чувство, — тихо пробормотал Сергей, выключая двигатель, — что это все уже когда-то было.

Корнилов молчал, сосредоточенно выбирая сигарету из только что открытой пачки. Шустов подождал, вздохнул и продолжил:

— А еще это чувство подсказывает, что мы вот так посидим, подождем неизвестно чего, а потом поедем и раскроем дело о ритуальных убийствах. Так же, как мы раскрыли дело Вивисектора.

Корнилов предвидел этот разговор, поэтому и взял с собой только Шустова. Сергей служил с ним много лет, и Андрей не сомневался в преданности и профессионализме своего заместителя. Он понимал, что придется рассказать Шустову все, но не знал, с чего начать. Майор раскурил сигарету, выпустил дым в раскрытое окно и медленно произнес:

— Сергей, наш ритуальный убийца не психопат и не маньяк. Он приносит жертвы не потому, что начитался глупых книг или наслушался проповедей сатанистов. Он знает, что делает. — Корнилов глубоко затянулся, повернулся и посмотрел прямо в глаза капитана. — Он настоящий колдун.

Несколько секунд Шустов обдумывал заявление своего шефа, затем осторожно поинтересовался:

— В смысле экстрасенс?

Майор отрицательно покачал головой:

— В смысле настоящий колдун, Сергей, настоящий. Маг. Чародей. Он умеет делать то, что мы называем чудесами. Жертвы ему нужны для заклинания.

Шустов отвел глаза и побарабанил пальцами по рулевому колесу:

— То есть он спятил на почве магии. Ему кажется, что если он принесет эти жертвы, то произойдет какое-то чудо или там волшебство… Я все понял.

Ему очень хотелось, чтобы так все и было, но Корнилов не собирался жалеть своего заместителя:

— Спрятать голову в песок не получится, капитан Шустов. Наш убийца — самый настоящий колдун. И когда он убьет последнюю жертву — произойдет чудо.

— Кириллыч, — предельно мягко ответил Сергей, — ты знаешь, как я тебя уважаю. Ты мой босс, и даже если ты спятил, ты останешься моим боссом и я буду выполнять твои приказы до тех пор, пока тебя не увезут в смирительной рубашке. Но…

— Никаких «но», Сергей, — усмехнулся Корнилов, — я не шучу.

— И кто тебе об этом сказал? Не подумай, что я заинтересовался, просто любопытно, кто сводит с ума полицейских.

— Меня убедили во время дела Вивисектора. — Андрей выбросил окурок в окно и немедленно потянулся за новой сигаретой. — Среди жителей нашего города есть настоящие волшебники.

Сергей вздрогнул, откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Расследование дела Вивисектора, а особенно сопровождавших его многочисленных перестрелок, действительно было переполнено подозрительными событиями: странные свидетели, загадочные похищения вещественных доказательств, внезапный интерес майора к необычным происшествиям и, как апофеоз, — исчезающие и появляющиеся прямо посреди улицы люди. Шустов видел это собственными глазами, но изо всех сил старался забыть, утешая себя тем, что стал жертвой обыкновенного гипноза. В то время он был слишком удивлен, чтобы задаваться лишними вопросами. Теперь прошлое вернулось.