Волчья звезда - Евгений Малинин

Рыкун ревнивым глазом покосился на своих гостей, словно проверяя, насколько они оценили его неслыханную щедрость, но и Варяг, и Шавкан прижмурились от удовольствия и не видели этого взгляда. В столовой на минуту повисло молчание, а затем Варяг мечтательно проговорил:

— Ну, уважаемый Рыкун, этот праздник я запомню на всю жизнь! Такое несказанное удовольствие мне уже, наверное, вряд ли когда-либо доведется испытать!

— Присоединяюсь к мнению уважаемого Варяга… — подал голос Шавкан. — Этот праздник Нарождающегося Медведя действительно незабываем и… неповторим.

Когда гости в сопровождении своих слуг покинули большую столовую трижды посвященного Рыкуна, тот подошел к узкому окошку, пробитому в толстой каменной стене, и взглянул на темное небо. И прямо в его глаза блеснул оранжевый блик Волчьей звезды. Медведь недовольно поморщился, ему вдруг показалось, что эта блуждающая звезда специально пристроилась прямо за окном его столовой, чтобы подсматривать, что там происходит, и сообщать… Вот только он не знал, кому и каким образом она может сообщить то, что увидела сегодня ночью.

На следующее утро, ближе к концу часа Жаворонка, хорошо отдохнувший после ночного пира Рыкун вошел в свою малую лабораторию, где новый ученик как раз заканчивал перемывать лабораторную посуду. Тороп обернулся на тяжелые шаги медведя и, увидев входящего наставника, поклонился.

— Солнце встало — Мир проснулся!.. — громко и четко проговорил юноша и увидел, как трижды посвященный вздрогнул, а затем вдруг остановился в дверях лаборатории с таким видом, словно забыл, зачем пришел. Он долго смотрел на ученика и наконец медленно, заплетающимся языком ответил:

— Будет день богат добычей!

«Да? — саркастически подумал про себя Тороп. — Интересно, кто именно будет сегодня с добычей?! Мне-то точно сейчас „обломится“… новая работенка».

Однако наставник продолжал молча смотреть на ученика, как будто ожидая от него еще каких-то слов, а затем повернулся и все так же, не говоря ни слова, удалился.

Спустя полчаса Вершитель получил сигнал, что его разыскивает трижды посвященный Рыкун. Он ответил на вызов и «услышал» странно вялую, безразличную мысль:

«Уважаемый Кануг, могу ли я потревожить тебя в твоих занятиях?»

«Я слушаю тебя, уважаемый Рыкун», — отозвался Вершитель, удивившись про себя — должно было случиться что-то действительно из ряда вон выходящее, раз трижды посвященный медведь побеспокоил его утром.

«Я должен признаться тебе, Вершитель, — потекла по-прежнему вялая, лишенная эмоций мысль Рыкуна, — что преступил кодекс посвященных…»

«Когда?» — резко перебил мысль трижды посвященного Вершитель.

«Уже давно… — не меняя напряженности мысли, ответил Рыкун. — Еще до своего третьего посвящения. Я получил недозволенную помощь при третьем посвящении в обмен на услуги трижды посвященного…»

«Почему ты решил признаться теперь?» — спросил Вершитель, понимая, что ответ, в общем-то, не имеет значения.

«Надоело все… — тем же индифферентным тоном ответил Рыкун. — Сколько можно?»

И «замолчал».

«Что ты собираешься делать?! — жестко спросил Кануг и тут же сам ответил на свой вопрос: — Тебе придется принести покаяние перед Советом посвященных и подчиниться его решению!»

«Нет… — даже противоречил Вершителю Рыкун с полным безразличием. — Я не выйду с этим на Совет… я лучше… уйду… — и, после короткой паузы, добавил: —…у тебя я прошу одного, пусть Совет не слишком меня позорит…»

Только теперь в мысли медведя появился слабый намек на горечь. Но сразу после этого его мысль оборвалась.

«Ничего не делай!! Я сейчас буду у тебя!» — послал тревожную мысль Вершитель, понимая, что она уходит в никуда, что ее уже некому принять. Тем не менее, он, даже не переодеваясь, выскочил из своего кабинета и бросился в Темную башню, на ходу посылая мысленную просьбу всем членам Совета прибыть в апартаменты Рыкуна. Спустя пять минут Кануг в сопровождении открывшего ему дверь Торопа вошел в кабинет трижды посвященного Рыкуна.

Медведь сидел за своим рабочим столом, свесив голову на грудь, и казался уснувшим. Однако Вершитель сразу же понял, что он мертв!

Подойдя к столу, Кануг внимательно оглядел расслабленное, осевшее в кресле тело, затем обошел стол и прикоснулся двумя пальцами к шее под ухом. Через секунду он опустил руку, кивнул своим мыслям, и в этот момент в кабинет вошел Остин. От порога, окинув взглядом кабинет, он мысленно обратился к Канугу:

«Мертв?..»

«Да, — не поднимая головы, ответил Вершитель, — умер только что, не прошло и десяти минут».

«Причина?..»

«Пока не знаю…»

И тут вдруг подал голос ученик Рыкуна:

— Как же так? Я же видел наставника всего несколько минут назад, он был в полном здравии!

Вершитель взглянул на Торопа, тот явно был растерян и испуган.

— Расскажи подробно, где и когда ты видел трижды посвященного.

Тороп отлепился от стены возле двери, к которой прижимался с того момента, как вместе с Вершителем вошел в кабинет, судорожно сглотнул и заговорил быстро, чуть сбивчиво:

— Я выполнял задание наставника, которое он мне дал вчера перед началом праздничного ужина… мыл посуду. Наставник пришел в лабораторию в самом конце часа Жаворонка, и я его приветствовал, как обычно по утрам…

— Как именно?! — неожиданно спросил Остин, резко повернувшись к Торопу.

— Солнце встало — Мир проснулся! — проговорил юноша, повернув голову в сторону трижды посвященного.

— А как выглядел трижды посвященный Рыкун? — поинтересовался Кануг.

— Как обычно, — не задумываясь, ответил Тороп, — и ответил, как обычно…

— Как?! — переспросил Остин.

— Будет день богат добычей… — снова повернулся ученик к Вершителю. — Потом постоял немного и… ушел. Но он был совершенно здоров и… вообще, выглядел нормально!

— В конце часа Жаворонка… — задумчиво повторил Остин. — Получается, в последние полчаса случилось нечто такое, что…

Он быстро обошел стол, двумя пальцами правой руки откинул голову Рыкуна на спинку кресла, а большим пальцем левой приподнял веко медведя и пристально всмотрелся в уже остекленевший глаз.

— Он сам остановил свое сердце! — с уверенностью заявил Остин, повернувшись к Вершителю.

— И все-таки надо будет провести все необходимые исследования, — твердо ответил Кануг.

В тот же день поздно вечером, когда уже истаивал час Вепря, в малом зале собрался Совет посвященных. Свет в зале, согласно обычаям Совета, был приглушен, так что для обычного глаза отличить членов Совета друг от друга не было возможности, но сами члены Совета достаточно хорошо ориентировались даже в полной темноте, так что полумрак для них давно стал простой проформой.