Влада и заговор Тьмы - Саша Готти

– Он не успел ответить. Там был Алекс Муранов, очень толковый и сообразительный юноша, – хмыкнул дед. – Батори пришлось признать, что ты пострадала из-за интриг и разгильдяйства в деканате Утесума. Так что никаких допросов и расспросов к тебе не будет, а мы утром уезжаем.

– Домой? – с тоской спросила Влада.

– Домой? Нет-нет… – Дед покачал головой. – Мы поедем в Огоньково, это в Подмосковье. Там… – Он выжидающе взглянул на Мару Лелевну в поисках поддержки.

– Там у меня большой дом! – подхватила кикимора. – Мы весело встретим Новый год! Будет много гостей, ты забудешь все плохое, что произошло…

Оба – и дед, и кикимора – выглядели настолько радостными, что Влада сразу почувствовала какую-то фальшь. Так вела себя врач, которая однажды пришла к ним с дедом домой, когда Влада тяжело заболела воспалением легких. Она долго тревожно перешептывалась с дедом в коридоре, а потом оба вошли в ее комнату, и у них были точно такие же радостно-напряженные лица. Это означало, что все крайне плохо, а может закончиться еще хуже.

– Я забуду что именно? – уточнила Влада. – То, что я не человек? Я ведь наполовину…

Слово «вампир» она произнести не успела – дед едва не выронил из рук бутылочку с лекарством и поспешно заговорил:

– Это был бред – фантомам и сумасшедшим троллям верить нельзя! Забудь и выкинь из головы!

– Дед, но я была в янве, человек этого не может! Я могу позвать Тьму обратно, сюда, ты понимаешь?! Незавершенное заклятие имеет обратный ход – так сказало то существо, которое…

– Ерунда и чушь! – снова не дал ей договорить дед. – В янв ты попала совершенно случайно, потому что Утесум плохо охранялся и подвергся нападению непонятно чего и кого. Я знать об этом не желаю! Ты абсолютно нормальный обычный человек, и все слухи – чепуха! Заклятие никакого обратного хода не имеет, и Тьму открыть не может никто и никогда! Все это уже в прошлом, теперь тебе надо думать об учебе и своем будущем!

Влада с сомнением поглядела на деда, вдруг поняв, что тот сейчас находится на грани паники. Он сейчас отчаянно, как человек, который не хочет верить в то, что ему не нравится, старался найти любую причину, уцепиться за что угодно, только бы не поверить в правду.

«Не буду я с ним спорить, – подумала Влада, изобразив на лице согласие. – Хоть дед и бессмертный вроде как, а все равно не надо его волновать…»

– Мурановы тоже живут в Огоньково, – как бы между прочим заметила Мара Лелевна. – Там у них дом даже больше, чем в Пестроглазово. Каждые зимние каникулы Алекс с Гильсом проводят там, часто заходят ко мне.

Вот это был убийственный и окончательный аргумент.

Может, эта кикимора совсем не дурочка, хотя сказана эта фраза была настолько небрежно, будто случайно…

– Ну, может быть… – выдавила из себя Влада, как можно безразличнее закатывая глаза к потолку. – Не знаю…

– Вандер, дай нам посекретничать, – мягко улыбнулась кикимора, переглянувшись с дедом, и тот вышел. – Я очень привязалась к тебе, Владочка…

– Спасибо, – напряженным голосом произнесла Влада, стараясь смотреть на кружку с чаем, а не в глаза кикиморе.

Боковым зрением и так было видно, что та улыбается, нервно сжав руки. Боится, что ли, что Влада ей грубость скажет?

– Спасибо, вы очень добрая, – повторила Влада более мягким голосом, изобразив нечто наподобие улыбки.

– Я тебя прекрасно понимаю, – тоном заговорщика продолжила кикимора. – Гильс тебе нравится, как и всем девочкам… Но если хочешь узнать мое мнение, присмотрись и к Егору. Он просто прелесть, чудо какое-то. А вампиры очень проблемные, поверь мне…

Из-за закрытой двери послышались голоса – деда и… Гильса Муранова.

Влада сразу же попыталась сесть в кровати, но голова закружилась, и она упала обратно на подушку.

– Мара Лелевна, где тут зеркало?

От ужасной мысли, что Гильс сейчас увидит ее, после того как она провалилась куда-то в холод и тьму, а потом лежала в обмороке, она даже пошла на временное перемирие с кикиморой.

– У тебя под подушкой все необходимое, – заверила ее та, вдруг приняв крайне серьезный вид. Так бы говорил командир какой-нибудь армии, готовясь к бою. – Я задержу Гильса, у тебя будет около минуты.

Мара Лелевна выбежала за дверь, а Влада, пошарив под подушкой, обнаружила там не только зеркальце, но и целый арсенал боевых кикиморских предметов – косметику, расческу, помаду, и даже флакончик с духами.

Влада почувствовала даже что-то вроде благодарности к кикиморе, настолько та старалась угодить ей. Надо же, предусмотрительно положила под подушку столько нужных вещей, на случай если Влада передумает умирать и начнет прихорашиваться… Если бы кикимора не лезла к деду, цены бы ей не было…

Критически рассмотрев в зеркало свое бледное лицо с кругами под глазами, Влада быстро расчесала волосы, и даже немного подмазала бледно-розовой помадой губы. Стало чуть-чуть лучше.

В коридоре слышался разговор – Мара Лелевна что-то щебетала, голос Гильса отвечал, а еще раздавалось какое-то странное шуршание. Наконец, дверь в комнату открылась, и на пороге появился вампир, в руках у которого был огромный букет красных роз, нарядно оформленный целлофаном и ленточками.

Да-а-а, так вот что шуршало и хрустело даже за километр. Нечто столь же помпезное вручали директору ее прежней школы на 50-летие, отлично… Откуда же он взял такой букет здесь, в Утесуме, да еще так быстро?

Влада с улыбкой представила себе, как Алекс с Гильсом гонялись в город, в цветочный магазин, надеясь, что она очнется, и увядший букет не придется выбрасывать в помойку…

– Приветик. Это тебе, – Гильс положил букет на стол. – Как ты себя чувствуешь?

Какой же все-таки Гильс красивый, просто больно и невозможно смотреть.

Однако, судя по его смущенному и настороженному виду, ему уже рассказали, что он вытворял у входа в «Пещеру», и он уже знает о поцелуе.

– Прекрасно, спасибо…

Вампир сел на корточки у кровати, подперев голову руками и уставившись на Владу черными глазами.

– Ну ты даешь, Огнева… – сразу же выдал он. – По янву бродишь, будто он тебе родной… Вот, может, я мечтал провалиться в Тьму, а ты мне помешала. Не стыдно?

Влада вздохнула, закатив глаза в потолок.

Ну да, это же Муранов, чего можно было ожидать еще. И в то же время как хорошо, что не будет от него каких-то церемонных благодарностей и чего-то еще, что он должен сказать и чего она совсем не хотела услышать.

– Очень стыдно. В следующий раз проваливайся куда угодно, я даже глазом не моргну. Мне все равно.

Гильс улыбнулся, откинув с глаз длинную челку.

– Не вредничай, ты же не такая, я знаю.

– А какая же я?

– Хорошая, – Муранов сказал это с серьезным видом, без тени улыбки. – Ты, наверное, самый лучший человек, которого я видел.