Кольцо нибелунгов - Торстен Деви

Король сумел, не обращая на себя внимания, проникнуть в покои своей сестры, где теперь жил Зигфрид. Стоя у двери, Гунтер слышал влюбленный смех, и ему стало больно, оттого что его брачная ночь оказалась совсем другой. Гунтер тихо постучался и, услышав звуки шагов, спрятался в тени, чтобы не показывать свое избитое в кровь лицо.

Зигфрид высунул голову в дверной проем. Он был радостным и раскрасневшимся.

— Гунтер, что привело вас сюда в эту праздничную ночь?

Король услышал еще чьи-то шаги и поспешно прошептал:

— Кримгильда не должна меня видеть.

Зигфрид не понял, что его друг имеет в виду, но жестом попросил жену оставаться в комнате, а сам вышел в коридор. На нем были короткие штаны, а на груди виднелись красные полосы от ноготков Кримгильды. Увидев следы побоев на лице короля, Зигфрид озабоченно нахмурился.

— Что произошло?

Гунтеру потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки.

— Это Брюнгильда, она… она отказывается со мной лечь!

Зигфрид помрачнел еще больше.

— Возможно, ей нужно время. Она еще не привыкла к Бургундии.

Гунтер в ярости указал на свои кровоподтеки.

— Это что, по-твоему, похоже на действия напуганной женщины? Зигфрид, она насмехается надо мной. Ее нужно победить в спальне точно так же, как и на поле боя!

Только сейчас Зигфрид начал догадываться, чего требует от него друг, и решительно замотал головой.

— Как ты можешь просить меня о том, чтобы я помогал тебе в постели? Это было бы предательством по отношению к королеве Бургундии и к королеве Ксантена!

Гунтер схватил Зигфрида за плечи и в отчаянии стал трясти его.

— Но другого выхода нет! Я же не требую, чтобы ты исполнял за меня мой супружеский долг. Если я заставлю Брюнгильду покориться хотя бы раз, я смогу сломить ее волю и все пойдет так, как уготовано судьбой.

Закрыв глаза, Зигфрид вздохнул:

— Я не могу этого сделать, Гунтер, и не проси меня о том, что будет стоить моей души.

Глаза Гунтера потемнели, его голос охрип.

— Если Брюнгильда посмеется надо мной, то это будет стоить мира. Ты забыл, что наш план союза между королевствами зависит от счастья в обоих браках?

Борьба Зигфрида с самим собой была не менее тяжелой, чем когда-то борьба с Фафниром. Он машинально крутил на пальце кольцо, и оно дарило ему уверенность в себе, советовало помочь другу.

Кримгильда все-таки вышла в коридор и в ужасе коснулась кончиками пальцев воспаленного лица Гунтера.

— Братишка, что произошло? Кто это сделал с тобой?

Король недовольно мотнул головой, и Зигфрид ответил вместо него:

— Гунтер… подрался. Пьяные солдаты неудачно пошутили, и король хотел поставить их на место. К сожалению, из-за хмеля они забыли об уважении перед короной.

— Брюнгильда позаботится о тебе, — мягко произнесла Кримгильда. — Она поможет тебе, и боль пройдет.

Гунтер кивнул, явно чувствуя себя не в своей тарелке, и с мольбой в глазах посмотрел на Зигфрида.

— Да, конечно, — сказал тот, соглашаясь с женой. — Но сперва мне придется пойти с Гунтером и наказать этих нахалов.

— Ты ведь не собираешься оставить меня одну мерзнуть на простынях в нашу брачную ночь? — кокетливо подмигнув, спросила Кримгильда. В ее голосе таилось обещание сладких утех.

Зигфрид грустно улыбнулся.

— Я ненадолго. Я вернусь прежде, чем ты заснешь.

— Ну ладно. Эх вы, мужики, вам бы только подраться.

Кримгильда не сумела понять, чем же вызваны облегчение на лице Гунтера и ужас в глазах Зигфрида.

Брюнгильда никак не могла успокоиться. Ее душа воина была начеку. Королева прислушивалась к шагам в ночи, в каждом шорохе усматривая намерение напасть на нее. Она знала, что Гунтер не смирится с унижением. Но это был не ее выбор. Ей было бы легко покориться тому, кто победил ее на Поле Огня и Льда. Но король Бургундии лишь казался воином. Ни его душа, ни его сердце не были сильнее ее духа. Воля Гунтера была громогласной, но слабой.

Она потушила факелы и отбросила в сторону подушки, а затем попыталась влажной салфеткой стереть следы его дыхания со своей кожи, но ей это не удалось.

Когда Гунтер вошел в освещенную лунным сиянием комнату, Брюнгильда даже не поднялась с кровати.

— Ты явился, потому что позор тяготит твою душу, или тебе не терпится, чтобы я сделала это еще раз?

Гунтер подождал, пока дверь закрылась, а потом медленно подошел к постели и прорычал:

— Ты хочешь воина в спальне? Так пусть же наша любовь будет твоим поражением!

Брюнгильда попыталась его ударить, но он уклонился, схватил жену за запястье и, резко дернув ее руку вверх, прижал к подушке. Брюнгильда перекатилась на живот, но не успела поджать ноги, чтобы вскочить. В этот момент она почувствовала на себе тело короля, который прижал ее к кровати. Она попыталась ударить его левым локтем, но ее рука словно впечаталась в камень. Брюнгильда хотела повернуть голову, и снова какая-то сила вдавила ее в подушки, так что она едва могла дышать.

Гунтер приподнялся и грубо дернул за ремни, стягивающие платье. Болезненно впиваясь в тело девушки, они порвались не сразу.

— Гунтер, не надо… — прохрипела Брюнгильда. Его руки были повсюду; они задрали подол разорванного платья, сжали ее бедра, сдавили плечи, жадно впиваясь в каждый участок обнаженной плоти.

— Ты не хотела Гунтера, — рычал он, — что ж, получи своего короля!

Тело Брюнгильды напряглось, а мышцы стали твердыми, как дерево, но мощный удар по затылку лишил ее силы, с которой она сопротивлялась. Словно издалека, она услышала, как рвется ткань и падают на пол тяжелые кожаные штаны Гунтера. Грубая похоть переросла в грубое действие, и Гунтер взял свое право насилием.

Сердце и душа Брюнгильды были сломлены, но не ее воля. Воля королевы страдала от этих сильных рук, но она лишь отступила на время, поклявшись отомстить насильнику. Желание мести спряталось в ней так глубоко, что Гунтер даже не заметил его, когда грубо взял ее тело, словно замок, который нужно было штурмовать. Она не кричала, не умоляла о пощаде или, по крайней мере, об осторожности. Не было слез и плача, который должны были приглушить подушки. Жар и похоть грязного изнасилования длились недолго, и вскоре Брюнгильда почувствовала, как Гунтер, громко сопя, скатился с нее.

На кровати лежало два тела, но на подушки капал пот трех человек, а через несколько секунд дверь, словно от сквозняка, открылась и закрылась.

Кримгильда с нетерпением ждала короля, прикрыв свое совершенное тело тонкой простыней. Она надеялась, что стычка с парой нахалов утвердит Зигфрида в его мужественности, хотя, собственно, в этом не было никакой нужды. Когда бы Кримгильда ни вожделела Зигфрида, он дарил ей больше, чем она могла мечтать.