Алая королева - Виктория Авеярд

Не все — особые. Когда-то я услышала эти слова от Лукаса. Тогда я не знала, что они имеют отношение и к серебряным.

— А вот Западный Археон занят под королевский двор, — продолжал тем временем Мейвен.

Мы как раз проезжали по улице, обсаженной подстриженными, цветущими деревьями, за которыми виднелись красивые каменные особняки.

— Все высокие дома имеют здесь свои резиденции. Лорды хотят находиться поближе к королю и правительству. Если возникнет такая необходимость, страной можно управлять, никуда не съезжая с этого утеса.

Этим объяснялось местоположение дворца. Западный берег — довольно крутой. Дворец и другие правительственные здания стоят на вершине, возвышаясь над мостом. Крепостная стена окружала вершину холма, ограждая сердце страны. Проехав ворота, мы оказались на мощенной плитами площади размером с арену. Я старалась не таращиться вокруг с глупым видом. Мейвен сказал, что это площадь Цезаря. Так звали первого короля из его рода. Джулиан когда-то упоминал это имя, но как-то вскользь. Наши уроки никогда, в общем-то, не касались времен, стоящих к нам ближе, чем эпоха первого раскола, когда «красный» и «серебряный» перестали быть просто названиями цветов.

Дворец белого пламени находился с южной стороны площади. Остальное пространство отводилось под здания суда, Казначейской палаты и прочих административных органов. Здесь, судя по всему, располагались даже казармы. По крайней мере я заметила военных, занимающихся строевой подготовкой в огражденном невысокой стеной внутреннем дворике. Я узнала бойцов Теневого легиона Кола, которые прибыли в город раньше нас. Мейвен назвал их «утешителями страхов благородных». Эти бойцы, живущие внутри дворцовых стен, должны были защитить нас в случае еще одного нападения.

Несмотря на поздний час, на площади было полным-полно людей. Все они спешили к строгого вида зданию, располагавшемуся рядом с казармами. Красно-черные знамена с обнаженным мечом, символом королевской армии, свешивались с его колоннады. Перед зданием находилась небольшая сцена, освещенная яркими прожекторами. Толпа перед ней росла с каждой минутой.

Неожиданно мы очутились под пристальным взглядом сразу нескольких камер. К такому их множеству я еще не привыкла. Они неотступно следили за нами, пока кортеж транспортеров не миновал сцену. Хорошо еще, что мы не остановились, а завернули под арку в маленький внутренний дворик. Только потом транспортеры остановились.

— Что происходит? — прошептала я, хватая Мейвена за руку.

До сих пор я держала свой страх при себе, но в свете прожекторов, под камерами, перед толпами зевак моя защита начала давать слабину.

Принц тяжело вздохнул, выказывая тем самым свое раздражение.

— Папа будет толкать речь. Нужно помахать немного саблей, а то массы останутся недовольны. Ничто так не вдохновляет, как вождь, обещающий победу.

Мейвен вышел из транспортера и помог выйти мне. Несмотря на весь мой грим и одежду, я ощущала себя почти голой. Это будет транслироваться на всю страну. Меня увидят тысячи… Нет, миллионы…

— Не волнуйся, — прошептал принц мне на ухо. — От нас понадобится лишь стоять и делать вид, что мы тверды и непоколебимы.

— Как по мне, Кол выглядит достаточно непоколебимым, — сказала я, глядя на коронного принца, который стоял, словно приклеенный к Евангелине.

Мейвен хихикнул.

— Брат считает, что речи — пустая трата времени. Он всецело за конкретные поступки, а не за слова.

В этом мы похожи, но мне не хотелось признавать, что я имею столько общего со старшим братом Мейвена. Когда-то я это легко признавала, но сейчас… ни за что…

Суетливый секретарь жестом подозвал нас. На нем была одежда синего и серого цветов дома Макантос. Быть может, этот человек приходился полковнице близким родственником… Братом или кузеном… Перестань, Мара. Сейчас раскисать никак нельзя.

Секретарь потерял к нам всякий интерес, когда Мейвен и я заняли отведенные нам места позади Кола и Евангелины, которые, в свою очередь, стояли за королем и королевой. Странно, но Евангелину, кажется, покинула ее всегдашняя самоуверенность. Я заметила, как дрожат ее руки. Она боится. Она жаждет быть на виду, она рада тому, что стала невестой Кола, но она боится. Как такое вообще возможно?

А потом процессия пришла в движение. Под присмотром бесчисленных хранителей и прочих сопровождающих нас лиц мы проследовали в здание, которое внутри имело вполне утилитарный вид. Вместо картин и салонов я повсюду видела географические карты, офисы и комнаты для проведения совещаний. В вестибюле сновали люди в серой униформе. При появлении королевской семьи они остановились, давая нам дорогу. Большинство дверей были затворены, но кое-куда я все же смогла заглянуть. Офицеры, склонившись над картами фронтов, спорили о дислокации каких-то легионов… Из другого помещения лился ошеломляющий меня поток энергии. Там за каждым из сотни видеоэкранов сидел военный в полевой форме. У каждого на голове были наушники. Офицеры выкрикивали в микрофоны приказы, посылаемые людям, находящимся очень далеко отсюда. Команды были разными, но все они сводились к одному: во что бы то ни стало удержать фронт.

Кол задержался у двери, ведущей в зал с экранами. Он вытянул шею, стараясь получше все рассмотреть. Неожиданно дверь захлопнулась у него перед носом. Принц рассердился, но скандалить не стал и вернулся на свое место подле Евангелины. Та что-то зашептала ему на ухо. Кол, к моему немалому злорадству, от нее отмахнулся.

Но улыбка моя увяла, как только мы вышли под слепящий свет прожекторов на парадное крыльцо. На бронзовой табличке, прикрученной у входных дверей, я прочла: «Генеральный штаб». Я находилась в самом сердце войны. Отсюда управляли всеми солдатами, всеми армиями, всеми орудиями в нашей стране. Желудок мой предательски сжался, но я не имела права на слабость перед глазами такой огромной толпы. Вспышки фотоаппаратов слепили меня. Зажмурившись, я услышала голос в своей голове.

Секретарь сунул мне в руки листок бумаги. От одного взгляда на него мне захотелось закричать. Теперь я знала, зачем меня пощадили.

«Отрабатывай то, что на тебя потратили», — зашептал голос Элары в моем мозгу.

Королева взглянула на меня поверх Мейвена. Видно было, что она едва сдерживается, чтобы не расхохотаться.

Мейвен проследил за полным издевки взглядом матери и тоже уставился на листок в моей дрожащей руке. Молодой человек прикоснулся пальцами к моему запястью так, словно хотел влить в него свою силу. Мне ужасно хотелось тотчас же разорвать бумажку, но Мейвен крепко меня держал.

— Ты должна, — едва слышно произнес он. — Ты должна.

— Мое сердце скорбит по потерянным жизням, но я знаю, что эти жертвы не были напрасными. Их смерти только укрепят нашу решимость преодолеть возникшие перед нами трудности. Наш народ многие столетия сражается за свою победу, и ничто, никакие невзгоды не смогут встать у нас на пути. Этих смутьянов найдут и примерно накажут, а чумная болезнь, которую они смеют называть восстанием, никогда не заразит мою родину.