Огненный шторм - Дмитрий Янковский

Время неизвестно. Место неизвестно

Когда-то давно, когда вероломный Североатлантический Альянс сжимал своими танками кольцо обороны России и в мирном небе русских городов появились «Черные дрозды», я думал, что смерть – это страшно. В бою нет страха, есть азарт. Либо умрешь ты, либо противник. А вот когда смерть неотвратима, вот тогда появится настоящий страх. Но было совсем не страшно. Секунда – и сознание погасло. Мгновенно. И вынырнул из небытия я тоже за секунду. Не было никаких тоннелей со светом в конце, никаких видений собственного тела «как бы извне».

Я просто осознал, что жив. Все вспомнилось мгновенно, по сути, ничего и не забывалось. Абордаж, прощание, предательство, бой. И взрыв. Удивление пришло немного позже. Как я мог выжить после взрыва водорода в охлаждающем контуре реактора могучего крейсера? Я открыл глаза.

Надо мной белый потолок. Окон нет, свет льется сверху. Значит, какой-то корабль или чужая станция. На всех станциях Федерации санчасти располагались так, чтобы палаты выходили на внешнюю сторону. Да и планировка здесь совершенно иная. Палата четыре на четыре метра. Койка в одном углу. У противоположного выход. Рядом с койкой располагался медблок неизвестной мне модели. Рядом с дверью шкаф. «А если я в плену?» – острой иглой эта мысль пронзила сознание.

Я встал и прошел к шкафу. Там лежала чистая гимнастерка, майка и брюки. Внизу стояла пара берцов, а на полке чуть выше ремень со всем комплектом оружия и рацией. Быстро одевшись, я вытащил пистолет из кобуры и нажал на кнопку открытия двери.

Она начала отходить в сторону. Я заметил какое-то движение по ту сторону. Мгновенно вытащив второй рукой нож, я рванулся вперед. Еще секунда, и человек прижат к стене, пистолет приставлен ко лбу. Нож я держал на уровне сердца.

– Спокойнее, Волк! – произнес знакомый голос.

Я обомлел. Передо мной стояла Тигренок. Я резко убрал нож в ножны, а пистолет в кобуру.

– Извини, Тигренок. Когда умираешь, нервы немного расшатываются.

– Да уж, – улыбнулась Тигренок. – Умираешь – это мягко сказано. Пойдемте со мной, мы все вас уже заждались. – Девушка пошла вперед.

– Кто «мы»?

– Сейчас сами узнаете, – она показала на дверь, которая находилась буквально в десяти шагах от двери палаты.

Тигренок открыла ее и вошла в комнату. Я шагнул за ней. Помещение, судя по всему, было кают-компанией. Вдоль трех стен стояли диваны, а в центре располагался большой прямоугольный стол. Но самым удивительным было то, что за ним сидели Берсерк, Игнатьева, Володаров, Саурон, Белкин и Сэшаг.

– Какие люди! – воскликнул Володаров, увидев меня. – Проходи, садись, Игорь.

– Может, объяснишь, что тут происходит? Где мы? И как я выжил? – Я сел на свободное место за столом.

– Конечно, объясню. Угощайся! – Володаров подвинул ко мне тарелку с бутербродами, стоявшую на столе. – Чай, извини, мы уже выпили.

– Ничего страшного. – Я взял один бутерброд. – С чего начнешь?

– Все по порядку, – вздохнул Володаров. – Но, может, лучше тебе это расскажет Катя, – он кивнул на Игнатьеву.

– Да. – Девушка повернулась ко мне: – Когда вы приказали мне отступить, неужели думали, что я подчинюсь и брошу вас? – спросила она.

– Я надеялся на твой здравый смысл. И на дисциплину.

– Ну, значит, плохая у меня дисциплина, – улыбнулась девушка. – В общем, когда я услышала ваш приказ, то едва не зарыдала. А тут еще взрыв. Но я надеялась, что вы выжили. И рванулась туда. Струя, о которой вы говорили, была сбита взрывом. И мне удалось проникнуть в зал. Но скафандр начал плавиться. Когда вошла – ужаснулась. Вы и Саурон в крови, но оба каким-то чудом еще живы. Мы с Тигренком вынесли вас, Берсерк прикрывал. На корабль едва успели. Когда заходили в люк, увидели, что пламя несется на нас по коридору. А когда отстыковались, то удар пламени выгнул люк вовнутрь, такая сила была. Только отдышались, тут Горюнов сообщает, что корвет капитана Володарова подбит, и у нас осталось только два корабля. Белкин вышел на связь и приказал срочно лететь на стыковку со станцией. Другого выхода не было. «Касатка» могла сражаться, но не против десятка кораблей. А капитан Володаров как-то умудрился направить разбитый корвет к станции и на спасательной капсуле проник на «Месть». Потом он пробился к месту, где бойцы Белкина держали оборону. А мы абордировали станцию и тоже прорвались туда. И тут Белкин сообщил, что у него на станции есть спасательное судно. Мы стали пробиваться туда. Перешли на корабль, отстыковались. И через полминуты станция взорвалась. Пришлось уходить в слепой гиперпрыжок. Вот и все. Ничего не забыла? – Игнатьева посмотрела на Володарова, а потом на Саурона.

– Почти, – сказал Белкин. – За исключением того, что с «Касатки» на станцию помимо тебя, маршала, Тигренка, Берсерка и Саурона перешли два парня – Горюнов и Литовченко.

– Они тоже тут? – воскликнул я. – Есть еще на борту люди, о которых я не знаю?

– Только Анна.

– Ясно, – задумчиво произнес я. – И сколько прошло времени с момента прыжка?

– Трое суток с лишним. Сейчас шестнадцатое октября.

– А время?

– Восемнадцать шестнадцать, – сказал Володаров, посмотрев на часы.

– А что вообще представляет собой этот корабль?

– Триста метров длиной, двадцать высотой. По форме напоминает «Ту-810». Но вооружение посильнее.

– И какой у вас план? Вы хоть знаете, где мы находимся?

– У нас план? – улыбнулся Белкин. – Мы вроде как собирались стать солдатами Федерации, а вы тут, как ни крути, старший по званию.

– Так вот почему Тигренок сказала, что вы уже заждались меня.

– Вообще-то, – Белкин сразу посерьезнел, – у нас есть небольшой план. Дело в том, что этот корабль имеет запас топлива только на один гиперпрыжок. Когда я его создавал, то рассчитывал прыгнуть к ближайшей обитаемой планете, если мне понадобится спасаться бегством. А если бы кораблем воспользовался предатель, я его быстро нашел бы по маяку. Так вот один прыжок мы уже совершили. Теперь мы можем только включить сверхсвет. Но полет, даже на максимальном ускорении, займет очень много времени.

– Сколько?

– Семь месяцев.

– Анабиоз, да?

Белкин молча кивнул. Все было ясно. Они ждали, пока я очнусь, чтобы рассказать мне все и после этого лечь в анабиоз. В противном случае, когда я пришел бы в себя, то не смог бы сориентироваться в обстановке.

– Ну, все ясно. Тогда пошли. Но как я не люблю анабиоз!

– Да ладно вам, товарищ маршал! – сказала Игнатьева. – Но мы ждали, пока вы очнетесь, не только поэтому. Появились некоторые непредвиденные обстоятельства. Что делать в таком случае, можете решать только вы.

– И что это за обстоятельства?