VIP значит вампир - Юлия Набокова

– Эти девяносто семь не стоят одной тебя, – убежденно соврал он.

– Девяносто семь? – ревниво переспросила я, но, взглянув в глаза Глеба, поняла, что шутить насчет той единственной, о которой он умолчал, не стоит. И какое-то седьмое чувство подсказывало мне, что речь о барменше с цыганскими глазами, сыгравшей в судьбе Глеба ту же роль, что Жан – в моей. – Извини.

– Ерунда, – отмахнулся Глеб. – Я даже благодарен ей. Если бы не она, я бы состарился раньше, чем встретил девяносто девятую тебя, и ты бы никогда не обратила внимание на древнего высохшего старца. – Он рассмеялся и прижал меня к себе.

– Пусти меня, извращенец! – заартачилась я.

– Это почему еще я извращенец? – изумился Глеб.

– Тебя ведь возбуждает, что, возможно, за нами сейчас наблюдает убийца? – проворчала я. – Может, он как раз сейчас выжидает удобный момент?

– Глупышка, – улыбнулся мой вампир. – Что плохого в том, что мне хочется тебя защищать? Или ты из породы феминисток? Что-то я не припомню такого пункта в твоем досье, моя лейбломаночка, – намекнул он на шутливую характеристику, которую зачитывал на вечеринке-посвящении.

– Наглый поклеп! – возмутилась я. – Кто только сочинил подобную чушь?!

– Я, конечно! – оскорбился Глеб. – Я же главный по приколам.

– Боже, с кем я связалась! – заломила руки я.

– Раньше надо было думать, – самодовольно ухмыльнулся Глеб. – Теперь уже не отвяжешься!

Я отвернулась к запотевшему стеклу, машинально вывела пальцем сердечко и улыбнулась:

– Смотри, как мы надышали.

– Все не выбросишь из головы эти киношные штампы, мол, вампиры не дышат? – рассмеялся Глеб.

– А еще боятся чеснока, вспыхивают синим пламенем на солнце и до колик боятся серебра, святой воды и распятия, – радостно перечислила я. – Слушай, все хочу спросить. Ну распятие и святая вода – это понятно. Вампиры – монстры, справиться с которыми может только истинная вера. А почему серебро, а не золото или медь?

– Это старинная вампирская легенда, – отозвался Глеб, и голос его сделался напевно-поэтичен.

– Расскажи! – загорелась я.

– Как-нибудь потом, – отмахнулся он. – Иначе я опоздаю в клуб и подведу заказчиков.

– Ну хотя бы в двух словах, – взмолилась я.

– Есть легенда о Серебряных Слезах, – сдался Глеб, – осколках чаши последнего единого правителя вампиров. Якобы, если собрать их вместе и воссоздать точную копию той чаши, можно получить все качества последнего лорда, его физическую силу, способность к телепатии, харизму и так далее и обрести власть над всеми вампирами. Говорят, что каждый осколок воплощает в себе один из талантов и передает его своему хозяину. Чтобы у молодняка не было соблазна заниматься подобной ерундой, наши же старожилы и распространили байку о том, что серебро губительно, особенно для юных вампиров. Об этом стало известно людям – и пошло-поехало.

– А ты в это веришь?

– В Серебряные Слезы? – Глеб пожал плечами. – На свете есть много вещей, которые не поддаются логике. Но легенда о Серебряных Слезах больше похожа на сказку.

– Я люблю сказки, – призналась я.

– Потому что ты – принцесса, – мягко улыбнулся Глеб и поцеловал меня. – Так едем на бал? Твои поклонники тебя уже заждались.

– Не надо мне поклонников, – подыграла ему я. – У меня уже есть свой принц. Ладно, едем.

– Но сперва… – Глеб красноречиво кивнул на бардачок. – Принцесса не желает подкрепиться?

– Нет, – вспыхнула я, отворачиваясь к окну.

Глупо, очень глупо, но мне по-прежнему было стыдно пить донорскую кровь, которая, возможно, была необходима какому-нибудь больному ребенку, а досталась мне. Поэтому я терпела до последнего и, только когда желудок скручивался улиткой, а перед глазами начинали плясать круги, через силу глотала вязкую сыворотку, не делая различий между первой или четвертой группами крови. Не до гурманства, лишь бы ноги не протянуть.

На вечеринке в клубе Глеб не отпускал меня ни на шаг, нехотя отвлекаясь на то, чтобы исполнить свои прямые обязанности и провести веселый конкурс или объявить выход танцоров.

А наутро он заявил, что теперь будет рядом всегда. До тех пор, пока не найдут убийцу.

Я бы не имела ничего против, если бы меня охранял один Глеб. Но он додумался подключить к этому команду Гончих…

Он появился на пороге моего дома вместе с Глебом.

Красивый. Дикий. Опасный. Неукротимый. Ослепительный. Как вспышка молнии в летнюю ночь. Меня всегда завораживало буйство стихии, и в грозу я как приклеенная стояла у окна, глядя через мокрую завесу дождя на всполохи зарницы в темном небе и жадно вдыхая свежий воздух. Мама боялась грозы и частенько оттаскивала меня от окна. Глупо. Я знала, что это меня не спасет. Однажды молния меня все-таки настигнет. И это случилось. Сейчас.

Незнакомец выглядел старше Глеба лет на десять и опытнее – на все двести. Глеб был воплощением солнца, а чужак – олицетворением ночи. На смуглой коже сверкали черные, как угли, глаза. Густой ежик темных волос придавал ему еще больше мужественности. Трехдневная щетина покрывала щеки и окружала губы – жесткие, властные, чуть обветренные. Поцелуй такого мужчины нужно еще заслужить, и несложно предугадать, что горечи в нем будет больше, чем сладости.

Чужак настороженно изучал меня угольками глаз и был напряжен, как тигр перед прыжком. Казалось, он только и ждет сигнала, чтобы броситься на меня и вцепиться в глотку.

Стараясь не выдать своего волнения, я вопросительно взглянула на Глеба.

– Жанна, это Вацлав, – кивнул тот.

Даже имя было резким и отрывистым, ему под стать. И в то же время приятным, как карамель, которую хотелось катать во рту, растягивая удовольствие. Вац-лав. Вац. Лав. В памяти шевельнулось что-то неуловимое: ни одного четкого образа, лишь слабый сигнал об опасности.

– И что? – довольно резко спросила я, не двигаясь с места.

– Можно, мы войдем?

– Ты входи, – я посторонилась, пропуская Глеба внутрь. – А ты…

Вацлав с интересом перехватил мой взгляд. Внутреннее напряжение из его тела исчезло, но в глазах промелькнула нотка сожаления. Казалось, вампир ждал от меня чего-то, а я его ожиданий не оправдала.

– А я сам войду. – Его голос был низким и вибрирующим, как у Шерхана из мультфильма про Маугли. – Не люблю церемоний.

Не успела я сообразить, о чем речь, и возразить, как он, твердо взяв меня за плечи, подвинул к стенке и шагнул в квартиру. Мне ничего не оставалось, как признать свое поражение и хлопнуть дверью, выражая свое недовольство. Пусть даже не надеется, что я предложу ему тапочки!

– Я бы тоже предпочел не снимать обуви, но мама учила меня быть вежливым в гостях. – Он усмехнулся, ненароком продемонстрировав мне свой уровень владения телепатией.