Семя Ветра - Александр Зорич

1

Хармана и Герфегест, Нисоред со Слепцом, Торвент и его незадачливые убийцы составили на палубе «Жемчужины морей», пожалуй, самую пеструю компанию за всю историю Синего Алустрала. «Не хватает только хрониста, чтобы приврал еще кого-нибудь для потомства. Ганфалу, например. Или Шета окс Лагина», – подумал Герфегест. Улыбнувшись своим мыслям, он приказал поднять якорь.

– Может, все обсудим здесь и сейчас? – спросил Двалара. – В бухте безопасно, а выходить в открытое море на ночь глядя – не самая лучшая затея.

– Ты просто хочешь сказать, что тебе не терпится поскорее распрощаться с нами, с обреченными, сесть на Серебряную Птицу и спустя считанные часы предстать пред ясны очи твоего хозяина? Отсюда-то, с палубы «Жемчужины», Птица вас снимет, если только я ей позволю, – хитро прищурившись, заметил Торвент.

Дальнейшего продолжения разговор не получил. Потому что из-за скалистого мыса, приблизительно в лиге от «Жемчужины морей», показался нос большого четырехъярусного файеланта.

Ничего подобного Герфегест раньше не видел. Носовой фигуры на файеланте не было. Точнее, не было привычной деревянной статуи – тура, альбатроса, изогнутой лебединой шеи. Вместо этого на носовой площадке файеланта возвышалось металлическое нечто в обрамлении огромных металлических же лепестков.

Герфегест опрометью бросился на смотровую башенку, на ходу бросив: «Немедленно вытравить якоря; воинам – к бою».

– Штандарт Пелнов, – пробормотал наблюдатель, растерянно воззрившись на Хозяина.

Не говоря ни слова, Герфегест выхватил у него дальноглядную трубу и впился в загадочное сооружение на носу корабля.

Он не поверил своим глазам. Статуя огромной обнаженной женщины, отлитая из серебра. Женщина стояла на коленях, опираясь на длинные изящные руки. Она экстатически выгибала спину, а ее огромный, нечеловеческий рот был широко раскрыт в немом крике. Не может этого быть…

«Кричащая дева» – он краем уха слышал о таких. Да. Точно. Лорнуом. Ганфала, беспощадно глядящий в глаза Ваарнарку…

…«Темного пламени» у Гамелинов больше не было. После этого Стагевду не оставалось ничего, кроме как швырнуть на чашу весов «кричащих дев»…

Да, Стагевду. Но не Пелнам.

– Это «кричащая дева», – раздался над ухом Герфегеста голос Харманы. Кажется, Хозяйка Гамелинов перепугалась не на шутку.

– Это я уже понял, – раздраженно бросил Герфегест. – Но, может быть, ты в состоянии объяснить, откуда она у Пелнов?

– Разве это важно сейчас, когда мы в ловушке? – спросила Хармана ледяным тоном.

Она была, как всегда, права. По-настоящему важным сейчас было только одно: сделать хоть что-нибудь во имя своего спасения. О том, на что способна одна «кричащая дева», Герфегест знал из кратких комментариев Ганфалы. В их свете участь жертв «кричащей девы» представлялась более чем безотрадной.

2

Все находившиеся на палубе почувствовали неладное. Нисоред скосил глаза на забеспокоившегося Слепца. Двалара что-то шепнул на ухо Киммерин. Та согласно кивнула и извлекла из своей сумы небольшой шарообразный предмет с разновеликими отверстиями и несколькими расширяющимися трубками каждая длиной приблизительно в ладонь.

– Флейта Пастыря Птиц? – спросил сообразительный Торвент. Он уже понял, что Киммерин собирается вызвать пернатую любимицу варанского князя.

Киммерин кивнула и, зажав несколько отверстий пальцами, подула в самую короткую трубку. «Флейта» издала низкий ревущий звук. Киммерин отпускала отверстия одно за другим и каждый раз звук менялся, то возносясь до еле слышного писка, то нисходя к глухому гулу.

– Вы уйдете, оставив нас погибать, – безмятежно заметил Нисоред, пристально следя за кораблем Пелнов.

Тот не торопился приближаться. Нос корабля сейчас был направлен в точности на «Жемчужину морей» и было тяжело определить направление его движения. Нисореду показалось, что Пелны медленно сдают задним ходом подальше от «Жемчужины», которая только начала разворачиваться для выхода из бухты. Одновременно с этим на носу корабля началось какое-то движение, но в сумерках невооруженный глаз отказывался определить, что же там происходит.