Каста мимов - Саманта Шеннон

– Ты в порядке, sötnos?

– В полном. – Я покрутила кистью.

– Ты молодец. Главное, активнее двигайся. Быстрота – твое ключевое преимущество. – В отличие от меня, Ник даже не вспотел. – И не забывай есть. Силы тебе понадобятся.

– Угу, – пробормотала я, вытирая пот. – Кстати, где Зик?

– Бегает по делам, наверное. – Ник покосился на окна. – Все, иди. Надо отдать Джексу деньги.

Блузка промокла насквозь. Прежде чем явиться пред начальственные очи, я приняла душ и переоделась. Не просушив волосы, постучалась к Джексу.

– Чего? – послышался из-за двери недовольный голос.

С конвертом на изготовку я вошла в кабинет:

– Чэт передал деньги.

Джексон вытянулся на кушетке, руки сложены на груди. При виде меня он сел, некрасиво сгорбившись, и зажал коленями ладони. Впервые за долгое время Джекс не был пьян, но в этом халате и полосатых брюках выглядел на удивление жалким и замученным. Я достала купюры – восемьсот фунтов, добрая треть месячной выручки от кафе, – и убрала их в инкрустированную самоцветами шкатулку.

– Возьми половину, – распорядился Джекс.

– Но здесь восемь сотен.

– Бери, не стесняйся. – Он зажег сигариллу и изящно прикусил ее зубами.

Обычно Джекс превращал получку в целое шоу, а тут вдруг такая щедрость. Пока он не передумал, я убрала банкноты в конверт и спрятала в карман.

– Спасибо.

– Ты ведь знаешь, лапушка, мне для тебя ничего не жалко. – Он принялся разглядывать сигариллу.

По спине у меня пробежал холодок.

– Знаю.

– Правильно. Твой главарь рисковал головой и людьми, чтобы вытащить тебя из плена. И чем ты ему отплатила? – Бледная рука потянулась к книге. – Принесли сегодня утром, пока я мирно завтракал в Нилс-Ярде.

Я прикинулась удивленной:

– Да ну!

– Ну да. – Он брезгливо раскрыл страшилку и с негодованием прочел: – «Разоблачение рефаитов. Правдивая история жутких кукловодов Сайена и их кровавой жатвы – ясновидцев». – Книга полетела в остывший камин. – По стилю напоминает вирши Дидьена, но у него слишком убогая фантазия, а здесь, несмотря на похабную манеру написания, воображение зашкаливает. – В считаные секунды Джекс очутился передо мной и с силой тряхнул за плечи. – Когда ты это накропала?

– Это не я.

– За дурака меня держишь, Пейдж? – процедил он, раздувая ноздри.

– Думаю, это бывшая пленница. Она давно хотела написать памфлет. Я ее отговаривала, но она…

– Попросила, и ты сделала!

– Джекс, я не самоубийца писать такое. Памфлетист у нас один – ты.

– Вот именно. – Он выпустил изо рта облачко дыма. – Значит, ты до сих пор контачишь с беглецами?

– Уже нет. Мы давно потеряли связь. У них ведь нет богатого покровителя, а на жизнь зарабатывать надо.

– Само собой, – кивнул Джексон, постепенно успокаиваясь. – Ладно, все равно ничего не исправить. Скоро шумиха уляжется, и народ думать забудет про ваш опус, помяни мое слово.

– Угу. – Я откашлялась. – А можно взглянуть?

Джексон смерил меня презрительным взглядом:

– И что потом? Начнешь втихаря читать графоманию Дидьена? – Он красноречиво взмахнул рукой. – Все, свободна.

Выхватив из камина памфлет, я вышла. Рано или поздно Джексон узнает. В свободное время, коего у него предостаточно, будет названивать «Призрачному клубу» и выяснять, кто автор страшилки. Глупо надеяться, что Альфред сохранит мою тайну, – в конце концов, их с Джексом связывает многолетняя дружба.

В комнате меня ожидал сюрприз – вещи стояли не на своем месте. «Волшебный фонарь». Сундук с безделушками. Здесь явно кто-то побывал, причем не посторонний. Благо, что подушка с деньгами оказалась нетронутой. На всякий случай я перепрятала платок и конверт с деньгами за голенище сапога.

Джексон на сей раз перегнул палку. Интересно, что он рассчитывал найти? Я улеглась на постель и открыла двенадцатую главу, в которой лорд Палмерстон стоит перед чудовищным выбором.

«Наутро Палмерстон отправился в „Октагон-холл“, где его уже поджидало неземное создание в роскошных одеждах. Вылитая королева, только без титула.

– О светлейшая, – взмолился Палмерстон, – боюсь, у меня плохие новости. Я пытался объяснить почтенным пэрам, как чисты и благородны твои намерения, но они решили, что мой рассудок затуманен опиумом и абсентом.

Женщина улыбнулась – прекрасная и ни на кого не похожая.

– Дорогой Генри, передай почтенным пэрам, что я не причиню вреда вам, людям, ничего не ведающим о потустороннем мире. Моя миссия – освободить ясновидцев Лондона».

Кожа у меня покрылась мурашками. Такого в оригинале не было. «Поработить» – вот правильное слово, никак не освободить. И с какой радости Нашира вдруг стала красивой? Правда, под рукой у меня не было рукописи, чтобы проверить наверняка, – один экземпляр остался у Альфреда, второй у Тирабелл, – но «красивая»… Уму непостижимо!

Я снова углубилась в чтение. Подумаешь, опечатка – не страшно. Однако неточности, словно грибок, разрастались по всему тексту.

«Ее тень упала на мостовую. Провидец с трясущимися руками узрел стоящую перед ним женщину, чья красота вмиг исцелила его израненный дух.

– Пойдем со мной, заблудшая душа, – позвала она, – и ты навеки избавишься от отчаяния.

Преисполненный радости, провидец поднялся».

У меня перехватило дыхание. Откуда это взялось, про целительную красоту Наширы? А «преисполненный радости»?.. В рукописи ведь было «преисполненный ужаса», я точно помню. Вытащив сотовый, я набрала номер Альфреда. Во рту у меня пересохло, сердце норовило выпрыгнуть из груди. Трубку долго не брали.

– Ну давай, давай, – шептала я.

При третьей попытке на том конце провода прозвучало:

– Алло?

– Будьте добры, позовите Альфреда. Скажите, это Бледная Странница.

– Секундочку.

Мои пальцы нервно барабанили по тумбочке.

Вскоре раздался знакомый голос:

– Здравствуй, голубушка. Как идет «Разоблачение»?

– В тексте полно правок, – как можно спокойнее проговорила я. – Кто их вносил?

– Авторы, разумеется. Или они тебе не сказали?

– Авторы, – эхом повторила я. – А ты с ними говорил?

– С одним говорил определенно. Феликс Комс, очень приятный юноша. Он объяснил, что памфлету не хватает положительных персонажей, а если выбирать из двух зол, пусть «хорошими парнями» будут рефаиты, они посимпатичнее.

– И когда это было?

– Буквально за пару дней до печати. – Пауза. – Что-нибудь не так, голубушка? – забеспокоился Альфред. – В типографии допустили ошибку?