Огненное море - Трейси Хикмэн

Пес поднял голову и гавкнул. Эпло немедленно открыл глаза:

– Не ходите никуда, Ваше Высочество. Кадавр принца обернулся. Он направлялся вниз по туннелю. Его целеустремленность немедленно сменилась замешательством.

– Вы не мой народ. Я должен вернуться к своему народу.

– Мы доставим вас туда. Но вы должны быть терпеливы.

Кажется, Эдмунда этот ответ удовлетворил: кадавр снова замер в неподвижности. Но призрак, маячивший у него за спиной, что-то зашептал. Лазар остановился – герцогиня обернулась, словно услышав голос, говорящий с ней.

– Ты этого хочешь? Это будет не слишком приятно! Посмотри на меня! – страшным голосом вскричала она.

– …на меня… – повторило эхо. Однако же, как видно, призрак был преисполнен решимости.

Лазар поднял окровавленные руки и принялся чертить в воздухе вокруг тела принца странные руны. Лицо Эдмунда, до тех пор хранившее выражение покоя смерти, дернулось от боли. Призрак исчез, в глазах кадавра вспыхнула жизнь, губы его зашевелились, словно выговаривая слова, но лишь одно существо в туннеле слышало их.

Лазар обернулся к Эпло:

– Его Высочество спрашивает, почему вы помогаете ему. Его это удивляет.

Эпло попытался взглянуть на лазара, заглянуть в глаза, но понял, что не сумеет сделать этого. Вид крови, стрелы, торчащей в груди, изменяющегося мертвого-живого-призрачного лица был слишком страшен для того, чтобы даже он смог его вынести. Проклиная себя за эту слабость, патрин посмотрел на принца:

– Как это может чему-либо удивляться? Это же труп.

– Тело мертво, – ответил лазар, – дух жив. Дух принца – то, что вы видели как призрак – сознает все, что происходит вокруг. Он не мог говорить, не мог действовать. Вот почему полужизнь-полусмерть, в ловушку которой попадаем мы все, так ужасна!

– …ужасна… – откликнулось эхо.

– Но теперь, – продолжал лазар, чье лицо выражало сейчас холодную гордость, – я дала ему, насколько могу, возможность говорить, общаться с другими. Я дала возможность его телу и духу действовать как единое целое.

– Но… мы его не слышим, – слабым голосом проговорил Альфред.

– Нет, его дух и тело слишком долго были разделены. Они воссоединились, но это воссоединение болезненно, как вы и сами можете видеть. Это не продлится долго. Не как со мной. Мои мучения вечны!

– …вечны…

Джонатан застонал, корчась на полу в агонии. Альфред моргнул и открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но Эпло заставил его умолкнуть весьма ощутимым тычком под ребра.

– Его Высочество повторяет вопрос: почему вы помогаете ему?

– Ваше Высочество, – проговорил Эпло, обращаясь к принцу – медленно, осторожно подбирая слова, – помогая вам, я помогаю себе. Мой корабль… помните мой корабль?

Кажется, кадавр кивнул.

– Мой корабль, – продолжал Эпло, – находится на другом берегу Огненного Моря, пришвартованный в Гавани Спасения. Теперь Гавань Спасения во власти ваших людей. Я переправлю вас через Огненное Море, если вы не дадите вашим людям напасть на меня и дадите мне возможность выйти из порта.

Кадавр стоял неподвижно – только что-то сверкнуло в мертвых глазах в ответ словам Эпло.

Лазар прислушался, потом сказал с еле заметной усмешкой:

– Его Высочество понимает и принимает условия. «Вот так и провалился мой план оставить здесь герцогиню и ее свихнувшегося супруга, – подумал Эпло. – Она – или, вернее сказать, то, во что она превратилась, – может оказаться чрезвычайно полезной». Он подался вперед и ухватил Альфреда за край одежд:

– Ты до чего-нибудь додумался? Ты знаешь, куда приведут нас эти руны?

– Я… я полагаю, что да. – Альфред понизил голос, взглянул на Джеру. – Но ты понимаешь – ведь она же может разговаривать с мертвыми!

– Да, я понимаю! И Клейтус тоже это поймет, если она попадет ему в руки.

– Эпло потер предплечья; покрытая татуировкой кожа зудела и чесалась. – Мне это не нравится. Кто-то идет. Кто-то следует за нами. И кто бы и что бы это ни было, я не в состоянии драться. Теперь ты должен спасать нас, сартан.

– Теперь я понимаю, – мягко говорил тем временем лазар, обращаясь не то к принцу, не то ко второй половине своего страдающего «я». – Я слышу горечь и скорбь твоих слов. Я разделяю твое страдание, твое отчаяние!

Лазар вскинул руки, возвышая голос:

– Ты хочешь, ты так жаждешь, чтобы они услышали тебя, но они не слышат! Боль эта страшнее, чем боль от стрелы, пронзившей мое сердце! – Лазар схватился за древко стрелы, вырвал ее из раны и швырнул на пол. – Та боль была быстротечной. Но эта – эта будет длиться вечно! Ей не будет конца! О, муж мой, ты должен был дать мне умереть!

– …должен был дать мне умереть… – Скорбное эхо затихло во мраке туннеля.

– Я знаю, что она чувствует, – сумрачно проговорил Эпло. – Но посмотри же на меня, сартан! Потом еще будет предостаточно времени для твоих слез… если нам повезет. Руны, разрази их гром!

Альфред отвел глаза.

– Да-да, руны… – он тяжело сглотнул. – Эти знаки ведут нас в совершенно определенном направлении. Если ты заметил, мы прошли несколько туннелей, ответвляющихся от этого, но ни разу не свернули ни в один из них. Когда я говорил «руны», я все думал о том, как бы выбраться отсюда, и я думаю, что руны ведут нас именно туда, куда я хотел. Но…

Альфред умолк, явно не зная, как продолжить; судя по всему, чувствовал он себя крайне неуютно.

– Но?..

– Но этот выход вполне может оказаться главным выходом из дворца, – виновато закончил Альфред.

Эпло обреченно вздохнул, борясь с желанием скорчиться на полу в клубок: его мутило.

– Мы можем двигаться только вперед. Руны жгли его кожу. Он медленно поднялся и свистнул псу.

– Эпло. – Альфред тоже поднялся и робко коснулся рукой руки патрина:

– Что ты имел в виду, когда сказал, что знаешь, что она чувствует? Ты хочешь сказать, что я должен был дать тебе умереть?

Эпло отдернул руку:

– Если ты хочешь получить благодарность за спасение моей жизни, сартан, ты ее не получишь. Вернув меня к жизни, ты, быть может, подвергаешь смертельной опасности и мой народ, и свой, и всех тех меншей, о которых ты так печешься! Да, ты должен был дать мне умереть, сартан! Ты должен был дать мне умереть, а потом исполнить то, о чем я просил, и уничтожить мое тело!

Альфред уставился на него с выражением растерянности и страха на лице:

– Смертельная опасность… Я не понимаю… Эпло сунул татуированную руку прямо под нос Альфреду и ткнул пальцем в руны:

– Почему, ты думаешь, Клейтус использовал яд, а не копье или стрелу, чтобы убить меня? Почему яд? Почему не оружие, которое испортило бы кожу?