Замок Кон Ронг - Галина Гончарова

— Бог мой…

— Нам пришлось бежать… неожиданно. Мы ничего не смогли взять с собой.

— А она после бегства обшарила покои…

— Нашла бумаги, но уничтожить не решилась. Или она, или он.

— Граф Лукас Кон’Ронг?

— Мой дед…

История была проста, как две медяшки.

Леди Азалия Кон’Ронг отлично знала своего супруга, а потому взяла с него слово не жениться раньше, чем Иране исполнится двадцать лет. Поставить девочку на ноги, воспитать, а уж потом…

К чести супруга, слово свое он сдержал. Крестьянских девиц валял без счета, но не женился, пока не столкнулся с Дженни Фрумс. А ту валять не получилось.

Вот не желала она падать — и все тут. Пришлось жениться.

И вскоре леди Ирана вышла замуж за Аллена Гервайна. Храбрый капитан покорил сердце девушки, сыграли свадьбу, и он опять ушел в море. И навещал свою юную супругу так часто, как только мог. Гордым был моряк и отважным, не хотел пользоваться теми благами, которые прилагались к невесте. Из Кон’Ронга ее не стал забирать, все же род прерывать нехорошо, но жить на содержании у женщины? Жить без моря?

Такого он и помыслить себе не мог.

А вот юная леди Фрумс-Кон’Ронг, наоборот, обожала роскошь. Наслаждалась ею, блаженствовала и ликовала. После деревеньки, после всеми ветрами продуваемой хижины, после нищеты-то…

Первого ребенка она родила быстрее юной падчерицы. Второго рожала почти одновременно с первенцем леди Ирэны. Эдвард был примерно ровесником Кейт Кон’Ронг.

Джинджер тут же подсчитала, что разница в возрасте у них подходящая, и мило улыбнулась.

Но ведь леди Дженет не только радовалась, молилась и рожала, нет… еще она думала, и это было самым страшным.

Она умела входить в доверие, это качество Тиана целиком и полностью унаследовала от матери. Леди Дженет, тогда еще просто Дженни, или Джен, лебезила, льстила, восхищалась, лила сироп в таком количестве, что леди Ирэна приняла фальшивую любовь за истинные чувства. И доверилась «подруге».

Леди Дженет поняла, что после рождения Эдварда они с Лукасом становятся в Кон’Ронге приживалами, полностью зависящими от милости леди Ирэны и ее сына, а кому ж такое понравится?

Не для того она выходила замуж за человека на двадцать лет себя старше!

Не для того она унижалась и прогибалась так, что змея рядом с ней покажется черенком от лопаты.

Нет уж!

Ей не хотелось часть, ей хотелось все, и побольше, побольше, и пожирнее, пожалуйста.

И однажды она решилась.

Капитан был в рейсе, леди Ирэна доверяла подруге, ну и…

— И — что?

— И все, — отрезал помрачневший Эдвард. — Нам чудом удалось спастись и сбежать.

— А остаться и разоблачить гадину?

— Я был в плохом состоянии, мне требовались лекари, и срочно, мать едва с ума не сошла… в таком состоянии бороться с Дженет Фрумс она не смогла бы.

Джинджер понимала, что Эдвард многого недоговаривает, но ладно уж! Не все сразу!

— А что теперь будет?

— Теперь все будет достаточно интересно. Ты знаешь, что завтра в Кон’Ронг прибудет королевский гонец?

— Нет, не знала…

— Он привезет бумаги на развод для твоей подруги, ну и… бумаги для меня. Законного хозяина Кон’Ронга.

— А леди Ирэна?

— Возможно, она приедет позднее. Ей тяжело здесь…

Джинджер кивнула. Тяжело?

Это не то слово. У нее, конечно, детей нет, но находиться в месте, где изуродовали твоего сына? Да еще видеть женщину, которая это сделала?

Как там поступит леди Ирэна, Джин не знала, а вот за себя ответить бы могла. Кинулась бы, вцепилась зубами в горло, и пусть потом отдирают! Пусть даже она отравится ядовитой кровью… убила бы тварь!

За покушение на своего ребенка — просто убила бы.

Единственное святое, что было у Джинджер, — ее близкие люди. За них она бы предала, солгала, украла, убила и не чувствовала бы за собой вины. Это же ее родные и близкие. Пока — мать и Аликс. Если Эдвард все же разрешит, то и он тоже. Может, и дети когда-нибудь будут, чего уж там…

Эдвард коснулся плеча девушки, отвлекая ее внимание от мрачных мыслей.

— Думаю, основной концерт начнется около полудня. Сможешь проснуться и спуститься?

— Ты меня уж во все-то соней не считай! — возмутилась Джин. — А что будет?

— А вот увидишь…

Джинджер покусала нижнюю губу, не замечая, какими глазами следит за этим простым движением мужчина, и решилась.

— Эдвард, обещай мне.

— Что именно?

— Что будешь осторожен. Пожалуйста.

— Обещаю.

Джинджер не понравилась легкость, с которой было произнесено это слово, и девушка поймала мужчину за руку.

— Ты не понимаешь! Сегодня, когда мы ехали из храма, я видела лицо леди Дженет. Поверь, она не остановится ни перед чем. Загнанные в угол крысы кидаются на всех!

— Я знаю, что она опасна, и не стану рисковать. Обещаю.

— Ты здесь чужак… сейчас. А ее давно знают. Если бы я раньше могла предположить, я бы все-все разузнала, что смогла…

— А что тут узнавать? Джин, тридцать лет — долгий срок, поверь мне. За это время утекло много воды, умерли почти все, кто знал меня, а сама леди Фрумс давно забыла об осторожности. Что-то простое будет бесполезно, а на подготовку сложного я ей времени не дам. Обещаю…

Джинджер покачала головой.

— Тридцать лет… а почему так долго?

— Ты думаешь, это так просто?

Джинджер не думала на эту тему, но вряд ли она смогла бы ждать тридцать лет. Сил не хватило бы…

— Не знаю…

— Нам надо было накопить денег, найти отца, устроиться, все приготовить, мне еще и вырасти — ладно! Мой отец недавно умер.

— Это как-то повлияло?

— Он был против мести. И против возвращения сюда.

— Почему?

Вот тут Джинджер искренне не смогла понять моряка.

Твою жену пытались убить, сына изуродовали, а ты против мести? А это точно моряк был, а не жрец? Поведение какое-то странное…

Это она и высказала Эдварду.

Мужчина помрачнел так, что даже плащ не скрыл плохого настроения.

— Есть обстоятельства… Были. Мы уезжали, получили наследство, да много чего было…

Джинджер кивнула. Не стоит лезть человеку в душу, захочет — сам расскажет. И все же…

— Будь осторожнее.

— Обещаю… Смотри, звезда падает. Загадаешь желание?