Наследие Дракона - Дебора А. Вольф

Хафса Азейна пронеслась сквозь массивные, сделанные из золота и бронзы Закатные Ворота Атуалона, сжимая в руке свой золотой шофар. На ее лице была такая грозная гримаса, что встречающей ее толпе впору было уносить ноги, воззвав к защите холодных каменных стен.

Прошло полжизни с тех пор, как ей в последний раз доводилось терпеть присутствие такого количества людей одновременно, и их желания с мечтами давили на нее мертвым грузом. Ее пятнистая серая кобыла бросалась на любого, кто пытался к ней подойти, будь то лошадь, человек или даже вашай. Легионеры, которым в знак особого уважения доверили сопровождать Хафсу Азейну, на собственном горьком опыте усвоили, что лучше держаться от этой вспыльчивой твари как можно дальше.

Да и на ее лошадь они смотрели не менее подозрительно.

Хафса вспомнила, как въезжала сюда, будучи юной девушкой. Какими красивыми и яркими казались ей маленькие домишки с чистыми белыми стенами, витражами и медными крышами, сверкавшими в свете утреннего солнца. Как радостно встречали ее люди, пока Хафсу вели по широкой улице. В закатном свете дома` по-прежнему выглядели очаровательно: в окнах висели маленькие масляные лампы, и Атуалон напоминал хорошо освещенный магазинчик ювелира.

Цветущие деревья источали такой же сладкий аромат, от окутанных дымом и магией черных гор так же захватывало дух, с той лишь разницей, что теперь Хафса знала истинную сущность Атуалона. Это ловушка. Она стиснула зубы и проследовала по извилистой дороге вверх к Атукосу, величественной черной крепости Ка Ату и горе, в честь которой ее назвали. Жители Атуалона напирали на Хафсу с двух сторон; они были слишком близко – чересчур шумные и назойливые. Толпа пугала лошадей и доводила Курраана до того, что он в ярости бил хвостом. Люди с раскрытыми ртами таращились на вашаев, на Хафсу, на странников, точно дети, взирающие на сборище шутов.

– Только посмотрите на эти зубы! – вопил мужчина в купеческом наряде, тыча пальцем в Курраана.

Это чтобы легче было тебя съесть, – подумал кот. – Ты задолжала мне за все это большую толстую свинью, повелительница снов.

– Ай йех, – прошептала одна из джа’акари где-то рядом, за спиной Хафсы, – у этих чужестранцев ужасные манеры.

Так же, как и тогда, когда они ехали мимо близлежащих ферм и деревень, путники не останавливаясь следовали по большому городу, который все закручивался и закручивался вверх по склонам Атукоса. В конце концов Купеческий Круг и кварталы работорговцев, а с ними и мелкие постройки остались где-то внизу, и перед гостями открылись воспаряющие в небо Ворота из Драконьего Стекла, которые вели в любовные объятия Больших Кварталов.

Объятия лживого любовника, – подумала Хафса Азейна, и, поймав брошенный на них мрачный взгляд, ближайшие к ней охранники торопливо попятились. Она продолжала ехать на своей кобыле и хмуриться, когда легионный генерал Давидиан, обогнув двойное оцепление байидун дайелов и такое же количество драйиксовских стражников, материализовался из темноты и сообщил Хафсе о том, что Ка Ату требует их с дочерью присутствия.

Ка Ату требовал. Хафса Азейна почувствовала, как ее челюсти нервно сжались.

– Моя дочь была ранена, – ответила повелительница снов. – Она нуждается в пище, покое и ванной. Вивернус вполне мог бы устроить смотрины и завтра.

Если он не соизволил встретить нас лично, то пускай продолжает сидеть на своем стуле и дожидаться.

– Мейссати…

– Мейссати? Ты забываешься, легионер. Я – супруга короля. Разве ты этого не помнишь? – Хафса коснулась лежавшего на коленях посоха. – Или ты меня не признаешь?