Охотящиеся в ночи - Яна Алексеева

Тело оправилось от наведенной инородной силой боли, вновь стало гибким и легким, сознание больше не путалось, обретя стабильность, а следы и сущности окружающего мира не ломились в разум. Щиты и зеркала надежно отгораживали меня от реального мира. Зато совсем рядом, в тени пропеченных обезумевшим солнцем деревьев, меня ждал Павел.

В сумраке роскошной спальни, за бархатными портьерами, не пропускающими ни единого лучика солнца, происходило много чего. Лениво перебирая кисти сбившегося набок покрывала, я медленно, по одной, распускала тонкие нити, запутывая в них когти. Самое интересное было именно распушить, а не оборвать. Странно ощущать эту принадлежность к семье и роду, причем абсолютно незаслуженную. А собственно, отчего я переживаю? Узнала фамилию — и ладно. Все равно осталась сама собой, не изменилась. Я — Елена из Охотящихся в ночи. Поздно метаться.

Голова слегка побаливала. Прослушивание погребальной песни старого опытного русала оказалось сложным занятием, которое заняло часа два. К тому же кристалл не просто передавал данные, но и транслировал эмоции. Точнее, я их воспринимала. И печаль, и горечь, и злость, и безнадежное отчаяние. Моя недавняя идея нашла подтверждение. Я даже себя обнаружила в списке, маленькую полукровку. Но время и пространство просто выплюнули меня в другом конце страны. Интересно, кто-то еще избежал смерти таким способом? А в принципе мне нет до этого дела. Сейчас — отдыхать.

Рядом рухнул Павел, взбаламутив кремовые шелка. Меня окутал знакомый полынный аромат. Уют и безопасность. Возлюбленный бесцеремонно перевернул меня, провел по спине прохладными ладонями. Легкие прикосновения успокаивали.

— Ну что, сиротка? — протянул Павел.

Я тихо хмыкнула, выворачиваясь из-под него и, в свою очередь, валя его на подушки и усаживаясь сверху. Когтями прошлась по его груди, оставляя тонкие царапины.

— Действительно сиротка. И очень этому рада. Но все же приятно знать, кто были мои родители.

— И кто же?

— Высший Охотящийся из семьи Рен и маг из династии Светловых.

Павел прикрыл глаза. Какой же он красивый — кожа так и светится в темноте. И все отчетливее проступает новый оттенок сущности, несущий аромат жгучего перца. Не чужеродный, а притягательный, впитавшийся в кровь и плоть. Восхитительно.

— Полукровка ты моя, — хмыкнул Павел, позволяя мне исследовать губами кожу на шее. Он был спокоен — знает, что я не причиню ему вреда.

— Пр-ротестую!

— Но фактически ты Елена Рен-Светлова, полукровка.

— А мы никому не скажем, — мурлыкнула я ему на ухо.

— Да если бы сказали, никто бы не поверил.

— И не надо, мне и так хорошо.

Павел перехватил инициативу, притягивая меня за шею.

— Хочешь меня? — глубоко вздохнул он.

— Да.

Кажется, я уже ничего не соображаю. Сознание плывет, тело послушно изгибается, подчиняясь уверенным рукам.

— Я — первый. — Клыки коснулись запрокинутого горла.

Мир завертелся, опрокинулся и взорвался сладкой болью. Мне мое тоже достанется. Просто это будет позже.