Миссия для чужеземца - Сергей Малицкий

Саш взял со стола чашку, сделал несколько глотков, нервным движением тонких пальцев провел по собственному горлу, словно смахивал паутину прошедшей боли.

— Я чему-то научился в этом сне, — продолжил он вполголоса. — Правда, я не думал, что способность остановить стрелу окажется действенной наяву. К счастью, желание спасти друзей — достаточно серьезный повод. Но я не уверен, что это может получиться в тот момент, когда захочу. Поэтому положил меч на край стола. Я еще очень слаб, но в нем уверен больше, чем в своих колдовских способностях. Меня пугает тело, которое ты снял со столба. В нем скрывается не огонек жизни, а дыхание смерти!

— А веревка, — подал голос Дан. — А как же веревка?

— Веревка? — моргнул Саш, словно очнувшись. — Веревка… Все как-то нелепо. Будь я настоящим колдуном, перерезал бы ее на расстоянии или развязал затейливый узел, а я не нашел ничего лучшего, как состарить ее возле ошейника. Так, чтобы она разорвалась от ветхости.

— Как это «состарить»? — не понял Лукус.

— Каждый предмет имеет собственное время, — ответил Саш. — Его можно ускорить или замедлить. Твоя булочка достаточно свежа?

— Она еще теплая! — усмехнулся Лукус. — Только что из печи. Что ты хочешь с ней сделать?

— Это просто, — объяснил Саш. — Веревка отняла у меня много сил. Я едва выдержал. Наверное, я состарил ее не менее чем на варм лет. А для этой булочки достаточно нескольких дней. Смотри.

Саш пристально посмотрел на нее и через мгновение с облегчением вытер испарину со лба.

— Все-таки я еще очень слаб, — заметил он. — Можешь продолжать есть.

Лукус поднес булочку к губам и тут же выронил. Она упала с сухим стуком.

— Хозяин! — закричал белу в сторону кухни. — Твоя булочка зачерствела!

Все рассмеялись. Хейграст вздохнул и положил зеленоватую ладонь на плечо Саша.

— Кто тут принес тело Бьянги? — раздался громкий голос.

Друзья обернулись и увидели седого старика, который стоял, опершись на узловатый посох. Его руки и лицо тоже напоминали сплетение сухих корней. За спиной замерли высокая девушка, седая женщина с усталым лицом и юный паренек дерри.

— Это Агнран, колдун и деревенский лекарь, — прошептал подбежавший Рифуз. — Женщина — мать Бьянги, Анга. Девчонка — младшая сестра несчастной — Линга. А паренек — мой помощник. Самр! — возвысил голос трактирщик. — Ну-ка быстро на кухню.

Хейграст поднялся и твердо посмотрел в жесткие глаза колдуна:

— Бьянгу принесли мы. Я снял ее со столба кьердов. Она открывала глаза и стонала.

Колдун внимательно оглядел спутников, обернулся к трем стражникам, которые встали у него за спиной, и к двум приезжим, положившим руки на мечи.

— Скажи, Агнран, — спросил Хейграст, — разве мы что-то сделали неправильно? Или в землях дерри не принято спасать раненых и отбивать пленных у врага?

— Ты молод, — проскрипел старик, медленно прошел вперед и сел на темную скамью. — Ты молод, нари, твои глаза молоды, но они обманули тебя. Девушка мертва. Я видел, как ее дух уходил за грань мира, я говорил с ней. А сегодня туда же отправился и ее отец.

— Может быть, прежде чем рассказывать мне о видениях, ты взглянешь на раненую? — предложил Хейграст.

— Старому Агнрану необязательно смотреть, для того чтобы видеть, — вздохнул старик. — Если ты мне не веришь, нари, а тебе это простительно, так как ты не знаешь меня, посмотри сам. У нее не только перерезаны сухожилия на ногах. Это старая рана. Ей уже две недели. Но позавчера кьерды вырезали для своего обряда у нее сердце.

— Ты хочешь сказать, что она открывала глаза и стонала, не имея сердца? — недоуменно спросил Хейграст.

— Анга! — обратился старик к седой женщине. — Это тело твоей дочери. Не бойся злого духа, покажи чужеземцу рану.

Женщина медленно прошла вперед, подошла к лежавшей на скамье девушке, опустилась на колени и расстегнула на ее груди платье. Затем разорвала нижнюю рубаху. Дан вздрогнул. Тело между маленькими грудями была вскрыто и забито обрывками ткани. Женщина встала и с отрешенным лицом вновь отошла за спину колдуна. Сестра Бьянги напрягла скулы. Звякнули мечи стражников.

— Ты хочешь сказать, колдун, что она действительно мертва? — прошептал Хейграст.

Дан окинул изумленным взглядом друзей. Нари стоял с полуоткрытым ртом. Лукус молчал, посерев до цвета ненастного неба. Только Саш сидел на месте, прикрыв глаза и не шевелясь.

— Ее сердце скормили волкам, — проскрипел старик, глядя в сторону. — Но то, что вселилось в мертвое тело, не имеет к кьердам никакого отношения. Кьерды не пользуются магией, для этого они слишком глупы и заносчивы. Вначале я решил, что жизненная сила Бьянги подчинена какому-нибудь сильному колдуну, что она стала неупокоенной. Но теперь я так не думаю. Ты принес зло в Утонье, нари, пусть даже твоими действиями и руководило доброе сердце. В этом теле злой дух. Я не знаю его природы, но могу изгнать. Только справиться с ним может оказаться выше моих сил. Он уязвим, пока остается в теле. Его можно сжечь вместе с телом, но тогда душа Бьянги будет страдать за гранью мира, потому что зло отыщет к ней дорогу. Что будем делать, зеленый воин?

— Изгони его, — негромко сказал Саш.

Он продолжал сидеть, не двигаясь с места, только положил правую ладонь на грязную рукоять меча.

Старик вопросительно посмотрел на Хейграста. Нари не проронил ни слова.

— Изгони его, Агнран, — повторил Саш.

— Ну что ж, — прошептал старик, с трудом поднялся, поставил перед собой посох, ухватился за него обеими руками и стал что-то шептать. Напряжение повисло в воздухе. Прошли томительные мгновения, затем раздался легкий треск. Дан присмотрелся к посоху и затрепетал! Прозрачная смола стекала из-под влажной коры. Белесоватые корни ползли по земляному полу, углубляясь в почву. Лопались древесные узлы, сучья выползали наружу. Множились ветви, толстел ствол, раскрывались почки, зеленые продолговатые листья начинали поблескивать свежей клейковиной. Вот уже затрещала крыша. Верхушка дерева пробила потолочные перекрытия и устремилась к небу. Лучи Алателя проникли в зал. Старик стоял, уже приложив ладони к толстому стволу, и продолжал шептать. Наконец на мощных ветвях раскрылись белые цветы, и пряный запах пополз по залу.

Тело девушки задрожало, глаза открылись. Она медленно села. Опустила ноги и встала. И тогда колдун оторвал от ствола толстый сук, растущий на уровне его головы, ударил им об пол и выкрикнул несколько слов на неизвестном языке. Тело девушки обмякло и повалилось навзничь, а перед потрясенными спутниками остался стоять манки.

— Это хуже, — обессиленно прохрипел старик. — Это много хуже, чем я думал. Это почти самое плохое, что могло быть.

Манки стоял, опираясь на посох, и медленным взглядом окидывал присутствующих.

— Кого ты ищешь в моем поселке?! — неожиданно выкрикнул старик, поднимая перед собой сук.