Теневая месса - Дарья Кадышева

Она не удостоила его ответом. Она не высказала тех острот, что вертелись у неё на языкеи которых он ждал, исохранила на губах полуулыбку.

И вновь его лицо осталось бесстрастным, разве что на виске дрогнула жилка.

— Ты усиленно думаешь над нашим будущим… партнёрством, — Конор намеренно выделил это слово, — и потому молчишь?

Всё с тем же безмятежным видом Лета пожала плечами и направилась к окну, ни разу не обернувшись. Гроза крепко спала на нагретой солнцем земле и не отреагировала на её приближение. Взявшись за подоконник, она подтянула своё тело и навалилась туловищем на раму, надеясь, что Кассандра ещё не вернулась и не сможет отчитать её за эту выходку. Но в комнате лежал только Брэнн, сопя в подушку.

Влазила она, повернувшись к Конору так, чтобы он видел все достоинства её бёдер. Она почти сразу ощутила спиной волну раздражения.

— Ну и куда ты собралась?

Он не хотел её отпускать. Лета подавила торжествующую улыбку.

У него были свои способы проверки, у неё — абсолютно другие.

Прекратив попытки войти в дом через окно, она слезла с рамы и развернулась с тупым лицом сельской простачки. И почти сразу пожалела, что затеяла это. Не ей управлять эмоциями Конора. Того, кто сам выводил её в нужное ему настроение и порою так умело, что Лета слишком поздно разгадывала его тонкие манипуляции.

— Я разочарован, — протянул Конор. — Ты избрала самую очевидную тактику.

— Не понимаю, о чём ты, — лениво поговорила Лета, избегая его взгляда.

— А я, дурак, всякий раз жду от тебя сюрпризов. Для тебя это чересчур сложно.

— Не каждая женщина способна удивить такого искушеного мужчину.

— Но и не каждая точно знает, куда надавить. Браво, змейка, у тебя это всегда получалось.

Лета подняла голову. В его глазах светилась нарастающая похоть. Их серебристый лёд треснул, и он добровольно допустил это.

Часть её уже лоснилась к телу северянина, витывая в себя его запах и поджариваясь в стылом огне его взгляда. Другая часть разьяренно требовала сохранить достоинство и плюнуть ему в лицо. Лета недолго металась между ними, пытаясь занять нейтральную сторону.

Чего бы она там не хотела, он сравнил её с шлюхой. Однажды она убила за это слово, которым её неосторожно нарёк грязный пьяница в одном придорожном трактире. С Конором она поступит иначе.

Лета резко сменила своё состояние, благо что ей для этого не потребовалось никаких усилий. Когда внутри бесконечно тлеют угли боли и ненависти, раздуть там небольшой огонь не составляет труда. Одно воспоминание, и тёмнаязлость прорвалась наружу, которую она тут же усмирила, дёрнув за невидимый поводок. Нет. Не всё сразу. Для начала Конору хватит её лёгкого негодования.

— Чего ты уставился? — с недовольством спросила она.

— Ты знаешь, — в его голос заползла хрипотца, от которой у неё по спине побежали мурашки.

— Хочешь, чтобы я выколола тебе глаза?

Он хохотнул.

— Как насчёт моего предложения, змейка? Я тут подумал, что немного переоценил тебя. Тебе стоит ещё немного поработать.

— Конор, иди уже найди себе бордель, — фыркнула Лета.

Она безошибочно угадала его следующую фразу:

— Не сочти за лесть, но после тебя подобные заведения кажутся немного… унылыми.

— Да? — с притворным любопытством отозвалась девушка. — Что ж, я польщена.

Он окинул её долгим взглядом и выкинул то, чего она уже не сумела предсказать:

— У тебя что-то было с остроухим?

Кровь прилила к её щекам, заводя его.

— Наверное, он был крайне расстроен тем, что подобрал за мной объедки, — дополнил он, ухмыляясь.

Она тряхнула своей гривой в бешенстве. Пару секунд сверлила его глазами, затем подлетела к нему в один прыжок. Конор подумал, что полукровка ударит его. Но она застыла статуей рядом, словно кто-то нацепил на неё ошейник и рванул, сдавив горло. Он видел, как напряглось всё её тело, справляясь с желанием прибить его.

— Какой же ты… — она задохнулась от возмущения, подбирая слова. — Неужели тебе нравится быть козлом?

Контроль.

Гадючка держала себя в руках, выплёскивая столько гнева, сколько ей было нужно. И сколько он заслуживал.

Но ему хотелось больше.

— Оу, — выдал он, ухмыляясь. — Я задел за живое?

— Это просто не твоё дело.

Нет, надо зайти с другой стороны. Вонзиться в её слабость. Он приблизился к ней, почти не оставляя свободного места между их телами. Ей пришлось отступить и невольно вжаться в бревенчатую ограду, к которой минуту назад прислонялся он сам.

Вот так. Избавить её от попытки к бегству.

— А хочешь, я извинюсь? — промурлыкал он. — Как мне это сделать? Языком… или зубами?

Он попал в цель. Она прекрасно помнила, чтоон мог делать зубами, но в то же время не сомневалась, сколько ещё умений он утаил от неё.

Конор всегда выставлял только часть своих навыков на показ, чего бы это не касалось: сражения или… постели.

Полукровкакраснела так быстро, что почти он сам ощущал наплыв жара к её лицу.

Как же она умела заводиться. Пара секунд — и перед ним стоит ведьма со жгучими глазами и огненным румянцем на щеках, с тяжело ходившей грудью, которую она всё же пытается скрыть. Старается держать себя в руках, так сильно старается, но…

Она слишком близко и от неё пахнет злостью — это сводит его с ума.

Волны жажды захлёстывали его, относя в чёрный океан, из которого просто так не выбраться без разрядки.

«Но она ведь и сама этого хочет».

Конор склонил голову набок.

— А он хорош?

Он наглел и не хотел останавливаться.

— Да твою ж… — выдохнула полукровка сквозь зубы. — Прошу тебя, закрой свой поганый рот.

Он подчинился, промолчав, и провёл языком нижней губе. Её взгляд против воли опустился туда.

«Я знаю, о чём ты думаешь, маленькая стерва. Об этом говорят твои голодные глаза».

— Перестань сопротивляться, — низко проговорил Конор, зная, как влиял на гадючку этот особенный хриплый тон.

Она подняла глаза. Её лицо так близко к нему, нужно только наклониться…

— Да ты само очарование, Конор, — внезапно проворковала девчонка. — Вежливо ждёшь, когда я дам своё согласие?

Она потушила гнев. Вот так. В одно мгновение.

«Опять меняешь правила, змейка?»

— Будешь нарываться, сделаю всё против твоей воли, — отозвался Конор, неторопливо оглядывая каждую черту её лица.

— Надеюсь не так быстро, как в первый раз, — пробормотала полукровка и улыбнулась.