Чужой мир - Ксения Власова

Я выскочила в холл со скоростью ракеты, сбила с ног пару особо ретивых журналистов, и, не извинившись, ринулась к выходу. Айю и охрана, все это время дожидавшаяся меня за дверью, едва успевали следом.

В машине я нервно покачивала ногой и то и дело посматривала в окно, прикидывая расстояние до цели. Как непоседливый ребенок, я готова была теребить водителя каждые пять минут надоедливым нытьем: «Долго еще? А сейчас?». Заметив мое возбуждение, Айю не задавала вопросов, хотя я видела по ее лицу: их скопилось достаточно.

В отеле, к удивлению своих спутников, я направилась не в номер, а на поиски администратора. Стремясь сэкономить время, разговаривала с ним сама, без помощи Айю, чем ввела его в легкое замешательство. Своего я добилась – крошечная тонкая флешка с одной-единственной записью перекочевала из будки технического персонала в мои руки. Я жадно сжала находку и уже не выпускала ее из вспотевшей ладони. Несмотря на всю оперативность, мы все равно немного опоздали. Когда я вместе с Айю вернулась в зал заседания, у трибуны стоял Игибо Майс, и, судя по тому, как он нервно обмахивался шейным платком, допрашивали его уже достаточно давно.

– Так как вы, говорите, познакомились с обвиняемым?

– Протестую! – искренне возмутился прокурор. – Свидетель уже отвечал на этот вопрос пять минут назад!

– Возможно, он вспомнил еще что-то, – упрямо заметил адвокат. – Что-нибудь важное.

Судья тяжело вздохнул. Выглядел он уставшим.

– Протест отклонен. Господин адвокат, продолжайте…

Мне показалось, что еще немного и судья добавит какое-нибудь нецензурное слово, но этого не произошло.

В этот момент Игибо Майс увидел меня и радостно ответил:

– Познакомились мы на пробах. Ничего интересного.

– И это все, что вы можете сказать? – разочарованно протянул адвокат, но, поймав многозначительный кивок в мою сторону, обернулся. По его лицу пробежала улыбка облегчения. – У защиты больше нет вопросов – резво постановил он.

Прокурор театрально закатил глаза, судья перевел дух, а Дайс впился в меня взглядом. С таким опасливым вниманием наблюдают за маленькими детьми на площадках, опасаясь, что они могут причинить себе вред.

Я едва успела занять свое место среди слушателей, когда адвокат, откашлявшись, провозгласил:

– В качестве свидетеля защиты вызывается госпожа Майя Данишевская.

По залу прокатился рокот удивления. С каждым моим шагом к трибуне он лишь усиливался, а затем резко стих. От многочисленных шепотков – любопытных, изумленных, растерянных, становилось не по себе. Кажется, теперь я знаю, как чувствовала себя Жанна ДАрк, взойдя на костер.

– Позвольте, но ее нет в списке свидетелей! – Прокурор нервничал и даже не пытался это скрыть. Он расстегнул стойку воротника, словно она его душила, и обнажил тощую цыплячью шею, удивительным образом гармонировавшую с желтым цветом его наряда.

Неожиданно мне стало смешно. Я опустила голову, чтобы скрыть улыбку. И чтобы не встречаться глазами с побледневшим, кусающим губы Дайсом.

– Протест отклонен, – после паузы сказал судья. Его голос звучал гораздо менее уверенно, чем всего несколько минут назад. – Приступайте к допросу свидетеля.

Адвокат благодарно склонил голову и повернулся ко мне. Его лицо стало сосредоточенным, ушла детская неловкость. Кажется, он наконец-то преодолел собственное смущение и начал работать.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Майя Данишевская, – с готовностью произнесла я. – Землянка. На Цинфе я в качестве гостьи.

– Вашего знания языка хватит, чтобы ответить на вопросы или вы нуждаетесь в услугах переводчика.

– Я справлюсь сама.

И снова перешептывания – прекрасный аккомпанемент для срыва масок.

– Откуда вы знаете обвиняемого?

– Он снимается в моем фильме. Вернее снимался. Съемки подошли к концу.

– Что вы можете сказать о Дайсаке Акано?

Я медленно оглядела зал, чуть задерживаясь на знакомых лицах. Айю сжимала ладонями горящие щеки, ее глаза были распахнуты. Игибо Майс, чуть склонив голову, наблюдал за происходящим с отстраненным интересом зрителя. Мне казалось, еще немного, и он достанет наладонник, чтобы делать пометки по ходу. Я его понимала – сама бы поступила так же: когда еще доведется стать участником такого спектакля? Нельзя упустить ни одной детали – потом пригодится для сценария какого-нибудь фильма. Айсан в ужасе взирала на меня, ее рот был приоткрыт, но она, наверное, не отдавала себе в этом отчета. Лиа изучала меня исподлобья, с подозрительностью нищего, которому вместо мелочи сунули золотой слиток. Лишь Айлин смотрела спокойно, будто знала, что так оно все и будет. Ее сцепленные в замок пальцы лежали на коленях, и только легкое подёргивание ладоней выдавало волнение. Я ободряюще улыбнулась ей.

– Могу сказать о нем лишь хорошее. Он прекрасный человек и замечательный актер.

Взгляда Дайса я по-прежнему избегала, зато с удовольствием покосилась в сторону Мики. Девушка выглядела растерянной. Видимо, о том, что сюжет может поменяться в разгаре пьесы, ее не предупредили.

– Что вы думаете по поводу предъявленных ему обвинений?

– Чушь! – отрезала я.

– Вы в этом уверены?

– Я это знаю абсолютно точно. – Я посмотрела на адвоката в упор. – В тот вечер я была с ним.

Понадобилось несколько минут, чтобы унять поднявшийся гвалт.

– Вы были с ним в баре? – уточнил адвокат, как только появилась возможность задать вопрос, не перекрикивая толпу. – Любите петь?

– Нет, – лаконично ответила я и чуть насмешливо улыбнулась. Дразнить закостеневших в своих убеждениях цинфийцев оказалось даже приятно. – Он был со мной. В номере отеля.

Дайс вскочил так резко, что опрокинул стул.

– Господин судья! Такого не было!

Адвокат раздосадовано цокнул языком. Судья мрачно осведомился:

– То есть вы утверждаете, что госпожа Майя Данишевская сейчас нарушает закон и дает заведомо ложные показания?

– Нет, – Дайс смешался. – Я вовсе не это хотел сказать.

– Тогда сядьте! – рявкнул судья и обреченно обратился к адвокату: – Продолжайте.

– Благодарю. – Тот откашлялся. – Значит, вы можете предоставить обвиняемому алиби?

– Да, – спокойно согласилась я.

– Очень хорошо! – по-детски обрадовался адвокат. – Кто-нибудь может подтвердить, что вы… кхм… все это время обсуждали сценарий?

Я хмыкнула. В моих руках была граната, а вместе с ней выбор: выдернуть чеку и спровоцировать взрыв или же только припугнуть окружающих, бросив в них бутафорию.

Я никогда не считала себя смелой, не стремилась стать бойцом, но за время нахождения на Цинфе что-то во мне поменялось. Теперь я жаждала хорошей драки, хотела досадить Алексу, Ито и себе. И, возможно, только возможно, надеялась что-то поменять в этом чуждом мне обществе.