Чужой мир - Ксения Власова

– Кто сказал, что мы изучали сценарий? – не без сарказма спросила я.

– А-а-а… Кхм… О-о-о… – адвокат так и не нашел нужных звуков, чтобы внятно выразить свои чувства. Со словами у него тоже наблюдались проблемы.

Я обвела взглядом притихшую толпу. Это было похоже на дежавю: точно так же на меня взирали, когда я только прилетела на планету. Смотрели с такой же опаской, словно колебались и ждали первого шага. Тогда я смогла завоевать их благосклонность. Сейчас же передо мной стояла иная задача: оттолкнуть их от себя, чтобы защитить Дайса.

Я решительно выдохнула:

– Мы занимались более приятными вещами. – В памяти всплыло лицо Ито, и я с мрачной мстительностью и странным облегчением подумала, что теперь уж точно могу не опасаться его притязаний – девушка с такой репутацией ему будет не нужна. – Мы целовались.

На секунду повисла гробовая тишина. Я даже расслышала тихое, емкое ругательство, вырвавшееся у Игибо Майса и идеально характеризующее ситуацию, а затем начался хаос.

Присяжные гневно застучали кулаками по столу, слушатели повыскакивали со своих мест и стали тыкать в меня пальцами, прокурор неодобрительно поджал губы и откинулся в кресло, презрительно кривя губы. Сидящая рядом с ним «жертва изнасилования» дышала через раз и, кажется, вот-вот была готова сползти в обморок. Судья меланхолично потирал виски и взирал на меня с немым укором. Впрочем, едва ли он осуждал сам факт нашего тесного с Дайсом общения, скорее он был недоволен цирком, который я устроила.

– Господин судья! – голос Дайса разнесся по залу и ненадолго заставил всех притихнуть. – Я признаю себя виновным в изнасиловании.

– Какой именно из девушек? – едко уточнил очнувшийся прокурор.

– Мики Ясу, – не колеблясь, ответил Дайс. – Госпоже Майе Данишевской нехорошо. Она не понимает, что говорит. Не стоит принимать ее слова всерьез.

В зале снова поднялась волна возмущения. Судье пришлось неоднократно призвать всех к порядку, прежде чем удалось восстановить подобие тишины. Прилипшие к стеклянной двери журналисты плющили носы и прижимали уши к прозрачной поверхности, в попытках получше рассмотреть происходящее и хоть что-то услышать.

Я смотрела на Дайса, и сердце заходилось. Его удары отдавали в висках. Кровь бешено пульсировала по венам, разнося по телу жар. Я знала, что он делает: признает себя виновным, обрекает свою семью на позор, а себя – на смерть и все ради одного – моей репутации.

Никто и никогда прежде не ставил меня выше собственных интересов, выше… собственной жизни.

Я сглотнула тяжелый мокрый ком в горле и, откашлявшись, сказала:

– У меня есть доказательства. – Я разжала изрядно вспотевшую ладонь и показала зажатую между пальцев флешку. – Это запись с камер видеонаблюдения отеля. Здесь видно, как в десять часов вечера Дайсаке Акано зашел в мой номер. Он провел в нем не меньше пятнадцати минут и никак не мог оказаться в баре на другом конце города в указанное стороной обвинения время.

Судья махнул рукой, и ко мне подошел секретарь. Молча забрал улику, вернулся к нетбуку, вывел трансляцию на большой экран на стене и включил запись.

Две минуты – столько понадобилось, чтобы убедиться: я не лгу. Две минуты – столько было отведено нам с Дайсом, чтобы беззвучно попрощаться: я знала, что больше его не увижу. Отныне мы принадлежали к слишком разным мирам.

Я нашла в себе силы улыбнуться. На его виске нервно билась синяя венка, на скулах ходили желваки, а в глазах я разглядела отчаяние, затопившее, казалось, даже зрачки.

Глупый. Стоит ли так переживать? В конце концов, пострадала всего лишь моя репутация…

– Решение принято. – Голос судьи привел меня в чувство, и я, нахмурившись, сосредоточилась на происходящем. – Дайсаке Акано признан невиновным в предъявленном обвинении. Мики Ясу вынесено ответное обвинение в клевете. Слушание по этому делу назначено на завтра.

Я выдохнула с облегчением и на секунду крепко зажмурилась, вознося благодарность неизвестно кому: не то Господу, не то неизвестным мне ринам. С громким щелчком с Дайса сняли наручники и водрузили их на плачущую Мики. Среди рыдания я разобрала «мне говорили… мне обещали…» и от души посочувствовала девушке. Не знаю, кто втянул ее в эту игру, но едва ли он познакомил девушку со всеми правилами: пешки никогда не удостаиваются такой чести. К Дайсу подлетели мать и сестра и заключили в счастливые, суетливые объятия, он сказал что-то успокаивающее, но при этом не отрывал от меня взгляда. Я смущенно пожала плечами, мол, вот так получилось.

– Нам нужно уходить. – За спиной возникла Айю и торопливо потянула меня за рукав. – Сейчас удивление схлынет, и вас растерзают журналисты, а рядовые цинфийцы обольют таким ледяным презрением, что мало не покажется.

– Прости? – рассеянно спросила я. Дайс освободился из мертвой хватки сестры и сделал шаг мне навстречу. Неудачно. Теперь на нем повис сияющий от гордости адвокат.

– Бежим! – тихо, но эмоционально пояснила Айю и буквально вытолкнула меня в неприметную дверь, через которую под конвоем недавно проходил Дайс.

Мы оказались в узком, пахнущем затхлостью коридоре. Одна из многочисленных лампочек на стене тревожно мигала, и блики, бросаемые ею на каменный пол, совпадали с мечущимися в голове мыслями. Теперь, когда все оказалось позади, мне стало страшно. Что же будет со мной дальше?

– Мне позвонил ваш брат, – перескакивая через ступеньку, сказала Айю. – Вам нужно исчезнуть.

– Надеюсь, не навсегда? – почти на полном серьезе уточнила я. Мы практически бежали, поэтому дыхания не хватало, и некоторые гласные я в спешке попросту проглатывала.

– На время. – Айю ухватилась за перила при новом резком повороте. Я едва не врезалась в нее. – Вам нужно место, чтобы переждать скандал. Такое место есть.

– Я согласна на любой вариант кроме кладбища, – заверила я и, подумав, добавила: – И свадебного савана.

Айю странно покосилась на меня, но прокомментировать не успела – мы едва не налетели на дверь. Осторожно высунувшись наружу, Айю оценила обстановку и поманила меня рукой. Короткими перебежками мы добрались до какого-то неприметного автомобиля в одном из дворов. Даже здесь я слышала отголоски того шума, что царил сейчас возле парадных дверей. Представив, какая толпа ждала бы меня возле моей машины, я вздрогнула и нырнула в салон. Айю уверенно заняла место водителя.

– Ваш брат хочет поговорить с вами. – Айю перекинула мне наладонник, который я поймала в воздухе. Ее пальцы забегали по панели, приводя машину в движение.

– Слушаю, – неохотно сказала я, поднося к лицу экран наладонника.

– Это я слушаю, – хмуро, но с долей насмешки проговорил Алекс. Он выглядел более живым, чем несколько часов назад, когда я с ним разговаривала. Форму он успел сменить на костюм. – Ну и зачем ты все это учудила, Майя?

– Не нашла другого решения. – Пожала плечами я.