Убить Избранных - Кей Икон

Давид достал две небольшие бутылки, одну протянув Инге, другую оставив себе. Опустившись на диван, он сорвал крышку и, сделав глоток, глянул на неё.

— Лучше пусть в твоей жизни войны не будет вообще. Это только звучит захватывающе. На деле усталость, напряжение, много крови и постоянный страх потерять дорогих тебе людей.

— У нас считается, что, если в венах течёт огонь, ты предрасположен к войне, — Инга срезала пробку и села на другом конце дивана, подогнув ногу. — К сожалению или счастью, меня воспитал Ветер, и я понимаю, что ничего весёлого нет. Могу оценить риски, посчитать ущерб. Дом Огня учит двум вещам: побеждать и готовности к неожиданному концу. Морально каждый из них уже умер, поэтому им не страшно и плевать на последствия. Ну да ладно, в пекло философию.

— Согласен, — Давид сделал глоток. — Как насчёт поговорить о тебе? Например, почему я тебя настолько выбешиваю? Я привык, но тебя дёргает, даже если я просто смотрю. Слишком не типичная внешность для Аниона или личные вкусы?

— Ты не выбешиваешь… — Инга отвела взгляд, размышляя говорить или нет. — Просто… напоминаешь кое-кого из прошлого. Не обращай внимания, дело во мне.

— Злой учитель, который ругал при всём классе? — Давид усмехнулся. — Что ж, сочувствую, наверное.

— Предлагаю выпить за светлое будущее, в котором тени прошлого не беспокоят.

— И в котором ты хоть иногда думаешь, перед предложением секса или явных намёков на это, — Давид стукнул своей бутылку о её. — Ещё одна странная особенность.

— Сказал тот, кто начал с этого знакомство. Ты что, ревнуешь, дорогой муж, или мы снова переключились на роли отец-дочь?

— Сама выбирай, — Давид откинулся на спинку дивана. — Я если и могу сказать, то чтоб забить время, а ты будто испытываешь сама себя. Пытаешься что-то доказать, но получается ровно до той поры, пока мужчина не даёт ответную положительную реакцию. Это как подманивать волка на мясо и удивляться, что сожрал.

— Волка? — нахмурилась она, но потом качнула головой и отпила. — Знаешь, что самое весёлое в провокациях? Никто не соглашается. Может, если б я выглядела как Альмира или Анна, была бы осторожнее, но раз выгляжу так, могу делать что хочу.

— Нет, — Давид покачал головой. — Вспомним момент после бани. Я иду пьяный в хлам, ещё и полуголый. Ты что? Берёшь и флиртуешь. Для чего? Выпивший мужчина теряет остатки ума. Это хорошо, что был я, но будь в таком состоянии Изаму, сдержался бы? Нет.

— О, это точно батя. У тебя зрение не просело? Мы всё ещё говорим обо мне. Мужикам не приходится сдерживаться, потому что я в конце списка желанных женщин. Это моя обычная манера общения, никто ни разу не сорвался, но, если тебе кажется, что у меня нет границ, это не так. Ты не сорвёшься, поэтому говорю, что хочу. Или… о, только не говори, что сдерживаешься. Не ломай фантазии про идеальную Ландорию.

— Да, сдерживаюсь изо всех сил, — Давид ухмыльнулся. — Не знаю, как ещё не сорвался. Наверное, потому что Воля, — он посмотрел на Ингу. Маленькая и хрупкая, с чёрными забавными торчащими волосами и янтарными глазами. Чем-то она напоминала Нику. Наверное, попытками строить из себя хладнокровную и невозмутимую, хотя это не так. — Не поверишь, но я понимаю, откуда такое поведение, — Давид посмотрел ей прямо в глаза. — Сам пережил подобное. — Инга заметно вздрогнула. — Да, у меня была невеста. Истинная любовь, пара, раз и на всю жизнь. Я хотел сделать ей предложение, долго готовился, а в решающий день её убили. Перерезали горло. Посчитали, что Избранная она, а не я. Поверь, я знаю.

— Ты тоже начал флиртовать со всеми подряд? — изогнула бровь Инга, но сразу стала серьёзной. — Хреново, что знаешь. Но я рада, что всё хорошо.

— Нет, я не флиртовал. Не мог. Злился, грубил, унижал. Да, ещё сильнее, чем сейчас. Теперь я просто милашка, — он хмыкнул. — Хочу сказать, что это больно, но пережить можно. Да, свою любовь ты никогда не забудешь, но постарайся дать шанс другим. Не провоцируй, а общайся и не бойся ответной симпатии. Если даже у меня появился второй шанс, у тебя точно будет.

— Что значит «даже если»? Ты герой войны, кто-кто, а тебя одного не оставили бы.

Давид склонился к ней и указал на своё лицо.

— Просто посмотри на меня. Добавь характер и получишь того, кто никому не нравится, даже будь он хоть трижды героем войны.

— Лицо как лицо, — Инга пожала плечами. — Я уже объяснила, что меня дёргает от воспоминания, а не от тебя конкретно. Что до характера… Ты и правда очень мил. Раздаёшь советы, проявляешь заботу, хотя тебе не должно быть до меня никакого дела. Либо и правда с трудом сдерживаешься, либо не такой гад, как хочешь выглядеть.

Стало смешно.

— Наброситься и поцеловать, пылая страстью?

— Если не нравится мой пример, давай вспомним вечер после бани, когда на тебя вешалась распоясавшаяся прислуга. Или мою несостоявшуюся мачеху.

Давид закатил глаза.

— Горничные наверняка надеялись на денежное вознаграждение. Ну а с мачехой, я притворялся. Как удержаться от такого грустного милашки? — он глянул на Ингу. — Что насчёт Изаму? Может, попробуешь?