Мой Щенок - Вероника Аверина

— Ни в чем, — глухо отозвался ученик. — Я сорвался.

— Неоригинально, — я раздраженно дернула плечом. — По твоим словам ты срываешься настолько часто, что впору считать это нормой поведения. Серьезно, что не так?

Вин упрямо молчал, глядя в монитор и даже не пытаясь дать хоть сколь-нибудь вразумительный ответ. Я вздохнула и спросила напрямую:

— Как давно ты нормально ел?

— Недавно, — Ирвин явно уклонялся от разговора. Он делал вид, что поглощен пасьянсом, но так и не сдвинул с места ни одной карты, лишь машинально листал колоду.

— Точнее, — жестко потребовала я, начиная злиться.

— Неделю назад.

Я шагнула к нему и, резко крутанув кресло, заставила повернуться к себе лицом.

— Не ври мне, щенок. Как давно ты не пил человеческую кровь? Сколько?

— Почти четыре месяца, — процедил ученик сквозь сжатые зубы, посмотрев на меня странным взглядом.

Я едва не ахнула. Четыре месяца без крови? При постоянной активности? Как он вообще сдерживался все это время? Я внимательно посмотрела на щенка. Вин говорил сквозь зубы не потому, что не хотел отвечать или сердился. Он боялся. Страх, рассеивающийся вокруг него, я ощущала с первого момента, едва вошла. Но вот чего именно он боится? Неужели думает, что я накажу его из-за срыва? Или ему есть, что скрывать?

— Вин, но почему? — ошеломленно поинтересовалась я.

Ирвин горько вздохнул и потер виски.

— Это очень долгая история, мастер.

— А ты попробуй изложить главное. Коротко, — посоветовала я.

— Если коротко… Мой организм очень плохо принимает кровь человека. Я нашел способ пересилить голод, приглушать его. Мне противно от того, что я должен так питаться. Противно и окружающим меня. Тебя передергивает даже сейчас, когда я просто говорю об этом. А ведь ты с пониманием относишься к моим… особенностям. Я решил бороться…

— С кем, Вин? — перебила я, не выдержав. — С собой? Со своей природой? Или со своим разумом? Брось. Да, меня передергивает. Я, к сожалению, не всегда успеваю контролировать свои эмоции. И ты должен меня понять. Это непросто, учитывая, что я всю жизнь борюсь с твоими сородичами. Ты верно заметил, я с пониманием отношусь к твоим проблемам. Я осознаю, что такой способ питания — не твой каприз. Вин, ты живешь за счет крови. Ты можешь контролировать себя, пока пьешь кровь. Даже не думай отказываться от нее. Это может стать слишком большой жертвой.

— Леди, — устало начал Вин, — я столько сделал, чтобы…

Я фыркнула, развернулась и вышла за дверь. Спустившись на кухню, я добыла из холодильника Вина пакет с кровью и вернулась к ученику. Отдав ему консервы, я замерла в шаге от щенка и сложила руки на груди.

— Пей.

Он смотрел на меня, сжав пакет в пальцах. На лице застыла тоска.

— Пей, — повторила я. — На моих глазах. Я не уйду.

— Леди, пожалуйста, не надо, — тихо и жалобно попросил ученик. — Я не смогу воспринять такое количество сразу.

— Привыкай, — холодно бросила я, — теперь ты будешь питаться регулярно. Я прослежу за этим. Фокусы про «вылить в горшок» мне хорошо известны.

— Мастер… — предпринял последнюю отчаянную попытку Ирвин.

— Вин, сопротивляться бесполезно. Я могу тебя заставить силой, но давай не будем доводить ситуацию до абсурда.

В глазах ученика загорелся огонек упрямства. Он сжал пакет, оторвал зубами уголок, с легкостью прокусив пластик, и присосался к разорванным краям. Безотрывно наблюдая за мной, вампир медленно втягивал в себя густой поток, как тянут через соломинку сок. Смотреть на него было неприятно, но я держала себя в руках.

Осушив половину пакета, Вин откинулся назад, переводя дыхание.

— Не могу больше, — выдохнул он, слизывая с губ следы крови.

Я была непреклонна.

— Пей до дна, мальчик. Я в курсе, сколько крови может выпить взрослый вампир. Ну же, давай. Капельку за маму, капельку за папу, капельку за мастера.

Ирвин сморщился, но покорно приник к пакету. Я старалась думать о чем угодно, но только не о том, что видела сейчас перед собой. Все мои инстинкты охотника восставали против происходящего, и я ежесекундно боролась с собой, подавляя их.

Когда кровь закончилась, ученик слизал последние капли с края и с отвращением бросил пустой пакет на столешницу. Выпрямившись, он обхватил себя руками, словно желая закрыться.

— Довольна? — раздраженно спросил он. — Я честно тебя предупреждал, что я плохо переношу человеческую кровь.

— Не дерзи. Не надо было такой большой перерыв делать, — осадила его я.

— Я что-то не жалею. Уж, во всяком случае, не…

Ирвин поперхнулся, заметно побледнел и, опрометью ринулся в ванную. Я, заволновавшись, направилась за ним.

— Вин, ты как? — участливо поинтересовалась я, заглядывая внутрь.

Ирвин стоял на коленях перед унитазом и стремительно возвращал все, что я с таким трудом в него запихнула. Когда его немного отпустило, он повернул ко мне лицо и почти простонал:

— Будь человеком, уйди. Ты добилась, чего хотела.

То, что я увидела, было, по меньшей мере, странно. Мне требовалось все обдумать. Желательно, успокоившись. И в одиночестве. Душ, отложенный на потом, тоже принять не помешало бы. Аккуратно прикрыв, но не заперев дверь, я спустилась вниз.