Новая инквизиция - Александр Щеголев

Вечер заканчивался, наступала ночь. Празднество продолжалось – несколько уже надрывное и усталое.

Духовой оркестр в парке смолк, лишь продолжали громыхать не знающие усталости динамики. Ракеты и фейерверки все ещё терзали небо, но не было в разноцветных сполохах прежней лёгкости и веселья. И у людей веселье стало большей частью заимствованным, искусственным, – на газонах бульваров и скверов множились россыпи пустых бутылок. Среди них попадались таблеточные облатки и использованные шприцы…

Близилась полночь.

Все возвращалось на круги своя. К точке старта.

Четырехэтажное здание родильного дома располагалось в том же обнесённом высоким забором квартале, что и больница – но главный вход его выходил на другой бульвар. Невдалеке был залитый кровью дом с каменными львами у подъезда, где все началось. И больничный морг – где все продолжилось. И они опять подходили к ночному зданию, молча и деловито, чтобы опять пролить кровь – и не дать пролиться большей… Леснику казалось, что все идёт по замкнутому, запечатанному чьим-то проклятием кругу.

В приёмном покое нежданно встретились старые знакомые. Теперь казалось – старые, хотя с первой встречи не прошло и двух суток. Чета Хачатрянов.

Сусанна – бледная, на лбу и висках капли пота, – сидела, откинувшись к стене. Арик – встревоженный, всегда аккуратная причёска в беспорядке, – был рядом, держал жену за руки, быстро что-то говорил по-армянски.

– Вай, Саша-джан, – обрадовался он, узнав Лесника. – Ты тоже доктор, да?

Ошибка простительная. Инквизиторы шли в белых халатах (просторных, прикрывающих оружие). За кого принимал их персонал роддома, Лесник не имел понятия. Может, за богатую семью какой-нибудь роженицы, желающую присутствовать при явлении на свет нового родственника. Может, за страдающую бессонницей комиссию Минздрава. Но вопросов о цели их визита никто не задавал. Юзеф, надо думать, обо всем позаботился заранее.

– Саша, дорогой, спроси там, – зачем так долго? У жены схватки начались, скорей сюда привёз – пять минут сидим, десять сидим, пятнадцать совсем сидим… Может, они карнавал все празднуют? Может, им, допустим, деньги нужны, да? Так пусть скажут, я дам…

И будущий счастливый отец полез в глубины своих жировых складок – за бумажником, надо полагать.

– Не надо денег. Я скажу, сейчас к ней выйдут, – пообещал Лесник, с трудом удержавшись, чтобы не посоветовать Арик-джану схватить жену в охапку и бежать отсюда.

– Спасибо, дорогой, пусть все у тебя удастся…

Пусть, подумал Лесник, пусть…

Позиция в ординаторской была выбрана идеально.

Ни к родильному отделению, ни к послеродовому никто мимо инквизиторов пройти не мог. Никаким способом – ни снизу по лестнице, через главный вход или приёмный покой; ни сверху – если вдруг противник использует для атаки крышу и четвёртый этаж.

Диспозиция оказалась проста. В ординаторской шестеро – сам обер-инквизитор, о. Алексий, Лесник, Маша-Диана и близнецы: Айболит с Бармалеем. В холле, куда выходила одна из дверей ординаторской – двое бойцов. Ещё один обосновался на крыше с биноклем, приглядывал за небом и за окрестностями.