Поцелуй мертвеца - Лорел Гамильтон

Так как мы не были на все сто процентов уверены, что произошло в душе, охранники настояли на том, чтобы пойти туда, где больше народу. На что я заметила, что если ardeur решил всех сожрать, то никакие пистолеты, ножи и мускулы их не спасут, но Клодия была непреклонна — чем больше охранников со мной и Жан-Клодом, тем лучше. Она видела только одно решение этой проблемы — усиление мускульной мощи. Я знала это выражение на ее лице. Когда оно появлялось, спорить было бесполезно, поэтому я даже и не пыталась. Не хотела растрачивать энергию на борьбу с Клодией, лучше поберечь ее для борьбы с Ашером, а возможно и Жан-Клодом тоже.

Шмотье, которое было на мне на месте преступления оставалось все еще грязным, а я чистой, поэтому пришлось взять надетую под халатом Ашера шелковую сорочку от пижамы. Это был тот верх от штанов, что были на Жан-Клоде. По какой-то причине это меня раздражало. Сорочка была из чудесного небесно-голубого, мягчайшего атласа, но она доходила мне до колен и пришлось закатать рукава, тем самым образовав огромные рулоны вокруг обеих моих рук. Не иначе, как закос под маленькую девочку, напялившую рубашку отца, но это лучше, чем сверкать голым задом.

Я смогла приладить наручные ножны с ножами, но цепляющаяся за штаны набедренная кобура, нуждалась… в штанах. Я смогла ее надеть, но это словно нацепить лифчик с передней застежкой за плечи. Кобура наделась, но болталась и ездила туда-сюда без ремней крепления. В руке я несла вещи, которые было не прицепить, и радовалась, что мои основные сумки находились уже в спальне.

У нас было так много охранников, что нам троим проблематично было идти так, чтобы то и дело с ними не сталкиваться. Когда мы добрались до двери в спальню Жан-Клода, я сказала всем охранникам остаться снаружи.

Годфредо возразил:

— Извини, Анита, но Клодия четко выразилась. По крайней мере двое из нас должны постоянно находиться рядом, ни на минуту не спуская с тебя глаз.

— Почему? — спросила я.

— Потому что Ашер напал на тебя этим вечером, и теперь Син в лазарете, а Никки выведен из строя. Клодия не хочет больше неприятностей на сегодня.

— Ашер больше не причинит мне вреда, а то, что произошло с Никки, никакой охранник не смог бы предотвратить. Находись там Клодия со мной и Никки, это бы ни черта не изменило, а привело лишь к тому, что ей и мне было бы не комфортно, что она смотрит как мы трахаемся.

Глаза Года немного расширились. Его немного выбивало из колеи, когда я говорила о сексе как парень.

— Мне жаль, Анита, но приказ был предельно ясен.

— Мне тоже жаль, — ответила я, — но никто из вас не войдет. Это наши личные разборки.

Он начал возражать, но я подняла руку, и он остановился на полуслове.

— В последний раз, когда мы проверяли, мы с Жан-Клодом по рангу были выше Клодии, так что я собираюсь наложить президентское вето. Я не хочу и не нуждаюсь в зрителях.

— Ты недостаточно жестка с Ашером. Поэтому он и отбился от рук.

Я кивнула:

— Все так, но это в прошлом.

Год нахмурился:

— Анита…

— Нет, я серьезно. Ашеру больше не будет поблажек лишь потому, что я его люблю… лишь потому, что его любит Жан-Клод и продолжает проецировать свою любовь на меня.

— Я не верю тебе, — сказал Год.

Я повернулась и посмотрела на обоих вампиров у двери. Жан-Клод приоткрыл дверь, Ашер стоял рядом с ним. Мы все смотрели друг на друга.

— Ma petite права. Для mon chardonneret поблажек больше не будет.

— Ты называешь его своим щеглом, но это ни о чем не говорит, и не заставит нас поверить тебе, — заметил Год.

Домино шагнул вперед:

— Никки заставил меня пообещать, что я не отойду от тебя.

— Это же не я чуть не умерла,— сказала я.

Домино пожал плечами, снова проведя рукой по черно-белым кудрям, и я знала — это было нервное. Большая часть его шевелюры была черной всего с несколькими светлыми прядями, это говорило о том, что наполовину он был белым тигром и наполовину — черным. У моего другого и единственного рожденного тигром бой-френда, со смешанной кровью кланов, Итана, волосы отражали все его тигриные формы сразу. В волосах Домино в основном преобладал черный цвет с добавлением нескольких белых прядей, что означало, в последний раз он перекидывался в черного тигра. Если бы в последний раз он перекидывался в белого, то в волосах бы преобладал белый цвет. Волосы Итана оставались человеческого оттенка, независимо от того в какого тигра он перекидывался последний раз. Домино моргнул, глядя на меня огненно-оранжевыми глазами, выделяющимися даже сильнее, чем леопардовые глаза Мики. Он не смог бы сойти за человека, но в отличие от Мики был рожден с тигриными глазами. Это был знак принадлежности к чистокровной родословной, а не наказанием, как в случае с Микой.

— Никки заставил меня пообещать, что ты не останешься наедине с Ашером.

Я засмеялась, но это вышел нехороший смех: