Острова - Алекс Орлов

– Примерно так. Ведь дружба – это очень серьезно, это значит, мы будем нести друг за друга полную ответственность, и зачастую даже за пределами инструкций, понимаешь меня?

– Ну, честно говоря, я и не предполагал, что это настолько серьезно…

Было видно, что Фрин обескуражен.

– Вот поэтому я и предлагаю приятельские отношения. Начинаются они с того, что все отчеты для центра мы вначале обсуждаем и, уж тем более, не транслируем наши беседы в реальном времени.

– Кстати, в центре могут заинтересоваться, почему я прервал эти трансляции, а потом мои кураторы…

– Об этом не беспокойся, – перебил Спец. – Ты можешь сказать, что у нас переменились отношения. Мы глубже погрузились в работу, стали понимать друг друга с полуслова, так что наше общение превратилось в малоинформативные, для постороннего, знаки и полунамеки. Это не выдумка, так работают по-настоящему слаженные группы.

Яркая вспышка, сверкнувшая над операционным столом трансологов, заставила обоих прервать разговор.

– Ух ты! – покачал головой Спец.

– Это они маяк достали.

– А почему сверкнуло?

– Это момент расцепления связей.

– Электричество?

– Нет, лептионовая дуга вроде бы…

– Так говорили вроде, что лептионы – лженаука?

– Это было давно, сейчас лептионовые потоки признаны официально.

– Видать, большая потеря энергии…

– Для субъекта – да, для маяка – нет.

– А он после такого выживет?

– Ну, раньше мы их привозили живыми, почему ты сейчас сомневаешься?

– Раньше я не задавался этим вопросом, да и вообще предпочитал не ждать в демонстрационной. Сами-то мы привыкли к щадящей бесконтактной медицине, а здесь средневековье какое-то.

– Бесконтактно маяк не извлечь.

– Это да. Но вспышка…

– Вспышка происходит из-за разрыва потоков, потому что обезболивание условное, чаще его называют шоковым.

– Это как?

– Ну, пациента парализуют, а потом при резкой боли он почти теряет сознание от шока, и болевые ощущения притупляются.

– Уж лучше бы он терял сознание, – поморщился Спец.

– Этого допускать нельзя, тогда могут измениться многие показания в маяке.

– А крыша у него не поедет после таких мучений?

– Нет, после того как ткани соединяются, шоковые воспоминания стирают. Но разве у тебя не было трансологической практики? Многие в звеньях раньше работали трансологами.

– Нет, – покачал головой Спец. – Была возможность, но я не захотел.

Он вздохнул и отвернулся от демонстрационного панно.

– Ты это… Дай свою лицензионную таблеточку, хотя я знаю, что мне не положено…

– Ну, приятелю я могу дать одну, это ведь не преступление?

– Да, одну не преступление. А вот если я потребую у тебя каждый день по одной, нужно докладывать в центр, несмотря ни на какую дружбу.

– А почему? – удивился Фрин. – Ты ведь, наверное, уже заметил, что я употребляю этот препарат регулярно?

– Заметил, конечно. Но ты сидишь на этом биокорректоре давно, ты с ним в полной совместимости, а мне нельзя, вот разве что одну… Хотя нет, не пробовал и нечего привыкать.

Спец снова посмотрел на демонстрационную панель и опять поморщился.

– Не переживай, ему уже швы спаивают.

– Я понял, вон какой дым стоит.

– Потом сотрут из памяти шоковые переживания, и все будет в порядке.

– И все же жаль их, беззащитных.

– Это ты зря, я недавно читал отчет о мягких муглах, о тех проблемах, с которыми сталкиваются трансологи и наш брат – звенья доставщиков.

– И какие же проблемы?

– Эти муглы-универсалы весьма неустойчивы, как в сознании, так и в бессознательном состоянии. Были случаи, когда они приходили в себя прямо на операционном столе, видимо, от боли, и ломали дорогостоящее оборудование. А один, при попытке обработать его для установки маяка, нанес трансологу удар в спектре тонкой материи, видимо, сгенерировав ее из лептоидных потоков. Так что зря ты за них беспокоишься, работа с мягкими муглами – это как разминирование бинарно-стрессового фугаса, который взрывается, почувствовав страх или волнение сапера.

– Ну, Фрин, ты меня озадачил, – сказал Спец и, стряхнув с мембранного скафандра невидимые соринки, поднялся, поскольку их объект уже покатили на платформе к выходу. Теперь предстояло вернуть его обратно.