Красотки и оборотни - Виктор Ночкин

— Похоже, сегодня снова никто не придет. Нечисть, она же все чует, ее так просто не проведешь… — негромко сказал один из парней.

Колдун, обернувшись к нему, приложил палец к губам. И крестьянин послушно прервался на полуслове. Молча перекусили и снова уставились на дорогу. Теперь она почему-то казалась Томену плавно текущей рекой. Вначале темно-лиловой, почти черной, а затем более светлой, серебристой. Ползла, струилась… Потом внезапно стало светло.

Дорога снова замерла и превратилась в обычную деревенскую просеку, раскисшую от недавно прошедших дождей. И по ней, щеря желтоватые клыки, бежал огромный матерый волк. А у обочины, зацепившись рукавом о придорожный куст, лежал огненно-красный плащ.

— Откуда здесь красный плащ? — недоуменно пробормотал Томен и проснулся.

В глаза ему весело светило утреннее солнышко. Колдун сразу же понял, что каким-то непостижимым образом умудрился проспать до самого утра. Крестьянские парни тоже почивали сном младенцев. Томен грубо растолкал их. И они, с трудом проснувшись, непонимающе смотрели на рассерженного мага. Потом, наконец, осознав происшедшее, виновато потупились.

— Не иначе оборотень наколдовал! Это он, проклятый, сон на нас напустил… — начал было оправдываться один из них.

Но Томен, не слушая его, поспешил на кладбище. Парни понуро поплелись следом. И вскоре всем стало понятно, что их снова провели вокруг пальца.

— Ишь, нечисть проклятая что творит, — сняв шапку, прошептал один из парней.

Другой ничего не ответил, а только, вытаращив глаза, испуганно смотрел на могилы Клима и Рутки-пастуха. На свежих еще не поросших цветами холмиках лежали клочья волчьей шерсти.

Пока крестьяне растерянно топтались на месте, Томен поспешил к кладбищенским воротам, возле которых накануне предусмотрительно рассыпал рыхлую землю. И как ни странно, оказалось, что немудреная хитрость принесла результат. На дороге виднелись довольно заметные отпечатки человеческих следов. Томен открыл уже было рот, чтобы сообщить о своем открытии, но в последний момент почему-то передумал. Некое внутреннее чутье подсказывало, что в этом деле сперва следует разобраться самому.

Колдун долго разглядывал оставленный нечистью след. Потом сравнил его с отпечатком собственной ступни и в первый момент просто не поверил своим глазам. Вдруг оказалось, что у оборотня была совсем небольшая нога. Будто женская.

«Примерно такая же, как у Натки…» — потрясенно подумал Томен.

* * *

Но твердили иные: а как же секрет?

Кто на тайну прольет очистительный свет?

Будем бдеть в этом месте мистичном!

Пособившую в зле неприличном —

Надо ведьму ущучить с поличным.

Ибо как же без ведьмы в таких-то делах,

Это каждый поймет, невзирая на страх.

Раз такая случилась оказия,

Мы узнаем про все безобразия!

Роберт Саути[2]

Два дня прошло без толку. Чародей пытался понаблюдать за Наткой, но ничего интересного не высмотрел. Кончилось тем, что женщина приметила его и, истолковав слежку по-своему, принялась зазывать в гости. Томен еле отбился и оставил попытки шпионить. Бродил по деревне, полдня наблюдал издали за замком сэра ок-Гервика. Ничего.

Кидин вскоре совсем перестал подниматься с постели. Поэтому для важного разговора маг пришел к старосте домой. Женщины молча поставили перед гостем тарелки с едой и тут же бесшумно вышли из комнаты. Томен с аппетитом принялся за овощи с грибами. Сам хозяин только отхлебнул из кружки какого-то темного отвара и снова без сил опустился на кровать.

Маг, поужинав, завел длинный разговор об оборотнях и разных колдовских заговорах против них. Кидин лежал, скрючившись, на постели и, казалось, ничего не слышал. Глядя на его посеревшее лицо и глубоко ввалившиеся глаза, Томен вдруг смутился.

— В общем, непонятно все пока, — честно признался он в конце разговора. — Не чувствуется здесь никакого колдовства. Может, ты просто заболел, а оборотень тут и вовсе ни при чем?

— Заболел, говоришь? — процедил сквозь зубы Кидин. — А Рутка-пастух тоже заболел? И Клим? Все, понимаешь, все, кто на оборотня охотился…

Он недоговорил, зайдясь тяжелым кашлем.

— Я тоже тогда на оборотня ходил, — тихо, но твердо возразил ему Томен. — А ничего, вроде как здоров.

— Погоди, придет время. Он и до тебя еще доберется, — сквозь зубы процедил староста.

Возвращался к себе на ночлег Томен поздно вечером. И, уже подходя к Руткиной избе, сразу почувствовал, что там кто-то есть. Он подошел к двери, прислушался. В доме раздавался шум шагов. Колдун не успел подумать, что бы это могло значить, как услышал скрип слегка приоткрывшейся двери.

— Ну, чего стоишь-то как пень, не рад, что ли, гостям? — услышал он вдруг хрипловатый Наткин голос.

— Ты как здесь оказалась? — изумленно спросил Томен.

— Да вот мимо шла, дай, думаю, загляну, — лукаво улыбаясь, пропела она. — Гостинец тебе принесла. А то все в трудах ты, не отдыхаешь. Умаялся, поди?

Натка прошла к столу, где уже возвышалась над мисками большая бутыль браги, и налила Томену полный стакан.

— Никак захворал ты? Лица на тебе нет. Вот выпей немного, так сразу полегчает.

Колдун сел за стол и залпом выпил. Брага действительно была отличной, но только больно уж забористой. У Томена сразу закружилась голова. Натка тем временем присела рядом, и ее большая упругая грудь как бы невзначай коснулась рукава чародея.

— Ну что, хороша моя бражка? — прошептала Натка, положив голову на плечо колдуну и заглядывая снизу ему в глаза.

Томен хотел было что-то ответить, но вместо этого вдруг порывисто обнял женщину и жадно притянул к себе. Губы их слились в долгом поцелуе.

Внезапно Натка вырвалась из объятий и, подбежав к окну, прислушалась.

— Эй, слышишь, там как будто скребется кто-то под дверью, а ну, погляди!