В оковах льда - Карен Мари Монинг

— А что там сказано?

Он останавливается.

— Посмотри сама, милая.

Я смотрю вверх, и еще выше. Мы стоим перед дверью, почти такой же, как у нас в аббатстве на входе в комнату, где заперли Крууса. Непонятные символы светятся странным черно-синим огнем, они врезаны в камень самой двери, а те, что покрупнее, переливаются над аркой.

— Я не могу это прочитать. Тут не по-английски.

Кристиан ходит вдоль двери, прикасаясь к разным символам, и миг спустя она бесшумно открывается.

— Здесь написано: «Читай и плачь». Пойдем, милая. Нам нужно найти иголку в стоге сена.

Королевская библиотека — это самое сумасшедшее место из всех, что я видела.

Кристиан исчезает, как только мы шагаем за дверь. А я стою и ловлю мух открытым ртом. Библиотека кажется бесконечной, тянется между рядами составленных зигзагами стеллажей и уходит в темную точку, до которой, похоже, уйма миль пути. Я завороженно шагаю внутрь.

Несмотря на огромные двери, если я раскину руки, мои пальцы коснутся книжных стен по обе стороны библиотеки. Тут есть каморки для чтения и встроенные раскладные столы, опущенные на невидимых петлях и заваленные книгами, баночками и какими-то финтифлюшками, — каждая горизонтальная поверхность выгнута под странным, невозможным углом, который противоречит всем законам физики. Штуки на этих столиках просто не могут лежать! Книжные полки наверху сходятся и иногда даже смыкаются, а это значит, что книги должны сыпаться мне на голову. Стены из книг тянутся до самого потолка, я не могу рассмотреть, где они заканчиваются. Я словно на дне ущелья из книг, их тут миллионы, всех цветов, размеров и форм.

Тут проход между полками расширяется до двадцати футов, а вон там сужается так, что мне придется протискиваться боком. Я жую батончик за батончиком и захожу все глубже в это шизанутое место.

Есть стеллажи, между которыми буквально дюйм зазора.

— Никто же не сможет вытащить отсюда книги, — раздражаюсь я. — Как нам тут что-то искать?

— Феи могут. — Его голос доносится откуда-то сверху. Кажется, он телепортируется вверх и вниз, чтобы рассмотреть полки.

Я прохожу низкую арку из стеллажей, верхом которой также служит перевернутая полка с книгами. На потолке над ними бронзовая табличка, на которой, наверное, написано название секции, но я не знаю этого языка. Я тянусь вверх и вытаскиваю с полки одну книгу. Приходится тащить, словно она там держится на чем-то вроде клея; вынимается книга с влажным таким «хлюп!». Бледно-зеленая обложка мягкая и пушистая, как мох, а сама книга пахнет весенним лесом после дождя. Я открываю ее и тут же понимаю, что приводить меня сюда было бесполезно. Я не могу прочитать ни слова. Тут все на каком-то неизвестном языке, я понятия не имею, о чем она. И не думаю, что даже Джо смогла бы перевести эту штуку.

Я уже собираюсь закрыть книгу, как вдруг верхнее предложение поднимается и ползет по странице, как многоножка. Я хихикаю, когда оно тормозит на краю листа, словно собирается с силами, а потом прыгает с книги и начинает извиваться у меня на руке. Я пытаюсь его стряхнуть, а оно цепляется за меня ножками из острых букв. Приходится другой рукой хватать предложение за задницу и отрывать от кожи, как пиявку. Я бросаю его обратно на страницу и захлопываю книгу. Часть предложения свисает оттуда и злобно дергается в мою сторону. Я сую книгу обратно на перевернутую полку над головой, злющим предложением вперед, и надеюсь, что клейкая штука ее там удержит. Не хватало еще, чтобы за мной охотились сердитые корявые фразочки.

Я открываю следующую книгу, которую вытаскиваю уже осторожнее. Происходит то же самое, только на этот раз, как только я приоткрываю ее, на меня со страницы прыгает целый абзац. И приземляется мне на живот. Я пытаюсь его стряхнуть, но слова липкие, как паутина, у меня получается только размазать их по рубашке. А потом они начинают разделяться, и следующие несколько минут я трачу на то, чтобы выловить их и засунуть обратно в книгу. Но каждый раз, как я ее открываю, наружу выскакивает что-то еще.

— Дэни, ты же там не взялась за книги Бура-Бура? — спрашивает Кристиан откуда-то издалека. — Ты как-то подозрительно затихла.

— Что такое книги Бура-Бура?

— Те, у которых слова сползают со страниц. Их назвали в честь их родного мира. Тут все работает непривычно. — Он издает звук, похожий на сдавленный смех. — Ты осторожнее: если их разозлить, они кусаются, как огненные муравьи.

— Ой! Раньше не мог сказать? — Как только он произносит «кусаются», они тут же начинают это делать. Я луплю по ним книгой, из которой они вылезли. Фразы убегают в сторону покосившейся стопки рукописей и исчезают. Я вздыхаю, надеясь, что они не были той жизненно важной информацией, за которой кто-то придет сюда через пару веков, и засовываю книгу обратно на перевернутую полку.

— Так тут что, все слова самоходные, типа этих?

— Некоторые книги здесь просто книги. Но их чертовски мало.

— Нашел там что-нибудь?

— Пока нет.

— Чувак, я ничего не могу прочитать. Я тут бесполезна.

Я жду, но ответа нет. Прищуриваюсь на потолок. Он может быть где угодно, перемещаясь от полки к полке. Когда он сказал, что отведет меня в библиотеку короля Невидимых, я думала, она будет вроде нашей, в аббатстве. Даже если бы я владела теми языками, на которых все это написано, на то, чтобы обыскать это место, ушла бы вечность, не говоря уже об уйме лестниц в миллион футов длиной. Глупо было сюда приходить. Но я не жалею, потому что теперь знаю, как попасть в Белый Особняк. Чуваки! Тут же можно офигительно прятаться, если придется. И много чего можно исследовать. Кто знает, какие полезные штуки я могу тут отыскать!

Я иду по проходу между полками и периодически зову Кристиана. Он не отвечает. Книги по краям прохода сложены неустойчивыми стопками, и мне приходится осторожничать, чтобы не врезаться в них. У меня такое ощущение, что если я опрокину такую стопку и откроется сразу полдесятка книг, то даже мое стоп-кадрирование не спасет от дряни, которая оттуда выскочит. По дороге я открываю еще несколько книг. Любопытство и я — лучшие друзья. Одна выдает облако кислого дыма, так что я чихаю и захлопываю ее. У другой со страниц ползут толстые коричневые пауки с волосатыми ногами! Я давлю тех, что успели выбраться. А в третьей вместо слов — какое-то видео, но изображения такие странные, что я ничего не понимаю.

А вот и мини-лаборатория, заставленная чем-то вроде чашек Петри и закупоренными бутылочками и банками.

— Кристиан! — зову я, изучая на просвет то, что можно различить сквозь толстое волнистое стекло.

На этот раз он отзывается, но где-то так далеко, что я не разбираю слов.

— Чувак, если ты ничего полезного не нашел, то мы попросту тратим время! Я бы лучше вернулась в Дублин и продолжила расследование.

— Подожди, девочка, — из того же далека приходит ответ. — Кажется, я на что-то наткнулся.