Солнце полуночи - Стефани Майер

-Что это за машина? - она поинтересовалась.

- AnM3

Она нахмурилась.

-Я же не механик!

-Это БМВ. - Я закатил глаза и затем сосредоточился на том, чтобы осторожно выехать, никого при этом не задавив. Казалось, что кое-кто из этих мальчишек не собирались уходить с дороги. Может быть, если я нажму на педаль газа – это убедит их.

-Ты до сих пор злишься? - я спросил у нее.

Ее сдвинутые брови вернулись в нормальное положение.

-А ты как думаешь?

Я вздохнул. Возможно, мне не следовало так поступать. Я мог бы попытаться извиниться.

-Ты простишь меня, если я извинюсь?

На мгновение она задумалась.

-Возможно, - она сказала - если ты пообещаешь мне больше так не делать.

Я не собирался ей лгать, и никак не мог согласиться на это. Возможно, я смогу предложить ей иной вариант.

-Как насчет серьезного извинения и согласия на поездку в твоем пикапе в субботу? - от одной мысли об этом внутри меня все съежилось.

На её переносице появилась складка, потому как Белла обдумывала новую сделку.

-Идет, - сказала она после некоторого раздумья.

Что касается моего извинения… я никогда не пытался целенаправленно ослеплять Беллу, но сейчас, похоже, наступил подходящий момент. Я посмотрел ей в глаза настолько пронизывающе, что даже не знал правильно ли я еду. Я использовал свою самую убедительную интонацию.

-Прости, что я тебя расстроил.

Ее дыхание участилось, почти как стаккато. Ее глаза расширились, она выглядела немного ошеломленной.

Я улыбнулся. Казалось, что я сделал все правильно. Конечно, мне тоже было очень трудно отвести глаза от нее. Абсолютно пораженная. Хорошо, что я вспомнил об этой способности.

-В субботу утром я буду у твоей двери, - добавил я, поставив точку под нашим договором.

Она быстро моргнула, встряхнула головой, как бы все, проясняя в своей голове.

- Гм, а как объяснить Чарли присутствие на нашей подъездной дорожке чужого Вольво?

Как же мало она обо мне знала.

-Я буду без машины.

-А как ты… - начала было она.

Я перебил ее. Трудно объяснить ей, если она сама не видела.

- Не беспокойся, машины не будет.

Она наклонила голову набок, и какое-то мгновение на её лице читался вопрос, но она передумала спрашивать.

- Может быть, продолжим нашу утреннюю беседу? - спросила она, имея ввиду наш незаконченный утром разговор в столовой; она собиралась вновь вернуться к тому сложному и совсем не привлекательному вопросу.

-Возможно, - с трудом согласился я.

Я припарковал машину перед ее домом. Все во мне было напряжено при мысли том, что ей придется объяснить... да так, что бы не сделать мою жуткую натуру слишком явной, и не испугать её снова.

Она ждала с тем же вежливым заинтересованным выражением лица, что и за ленчем. Если бы я не был так напряжен, то ее абсурдное спокойствие заставило бы меня смеяться.

-Ты по-прежнему не понимаешь, почему нельзя смотреть, как я охочусь? - спросил я.

-Ну… меня больше удивило, как ты отреагировал на мой вопрос, - сказала она.

-Я тебя напугал? - поинтересовался я, будучи уверенным в том, что она непременно будет это отрицать.

-Нет.

Я хотел улыбнуться, но не получилось.

- Прости, что напугал тебя, - затем моя улыбка исчезла вместе с иронией. - Просто я представил, что ты увидишь нашу охоту...

- Неужели это так страшно?

В тот же миг в моей голове возникла картина - Белла, такая уязвимая в полной темноте; и я, отдавшийся своим инстинктам... Я попытался выкинуть это из головы.

- Очень.

- Потому что...?

Я глубоко вздохнул, сосредотачиваясь на пылающей жажде. Я чувствовал желание, справлялся с ним, проявляя на прочность мою власть над ним. Оно никогда не овладеет мной - я хотел, чтобы так было. Я должен стать безопасным для неё. Я смотрел на облака, не видя их, очень надеясь, что если во время охоты я почувствую ее запах, то смогу сделать выбор.

-Когда мы охотимся... мы полностью отдаемся инстинктам, особенно обонянию. - Я обдумывал каждое слово, прежде чем сказать ей. - Забываем о разуме. И если ты окажешься рядом, когда я буду в таком состоянии...

Я покачал головой, чувствуя агонию при мысли о том, что случится - что может случиться, и что случится наверняка.

Я слушал, как бьется её сердце, а затем в нетерпении посмотрел на неё, чтобы прочесть что-нибудь в ее глазах.

Лицо Беллы было спокойным, глаза пустыми. Губы были немного напряжены, что говорило о ее заинтересованности. Заинтересованности в чем? В ее собственной безопасности? Или в моем страдании? Я продолжил разглядывать её, пытаясь понять значение выражения на её лице.

Она ответила мне тем же пытливым взглядом. Ее глаза через мгновение расширились, и зрачки тоже, хотя освещение не изменилось.

Мое дыхание участилось, казалось, что воздух в машине наполняется электричеством, совсем как тогда, в темном кабинете биологии.

Электрический разряд снова возник между нами, у меня возникло сильное желание дотронуться до нее, даже сильнее, чем желание утолить жажду.

Разряд тока, проходящий через мое тело, заставил меня почувствовать. Что у меня снова есть пульс. И это было так естественно…Я чувствовал себя... человеком. Больше всего на свете я хотел почувствовать тепло ее губ на своих губах. Секунду я боролся с желанием о том, чтобы мой рот оказался ближе к ее коже...

Она судорожно вздохнула, и только тогда я понял, что, когда я начал дышать чаще, она прекратила дышать совсем.

Я закрыл глаза, стараясь разорвать эту электрическую связь между нами.

Больше никаких ошибок.

Существование Беллы было связано со множеством хрупких химических процессов в её теле и так легко было их нарушить. Ритмичное расширение ее легких, ток кислорода, могло быть как жизнью, так и смертью для нее. Трепещущий ритм ее хрупкого сердца может быть остановлен из-за глупых несчастных случаев или болезней или... из-за меня.

Никто из моей семьи не стал бы долго думать, если бы ему или ей дали шанс вернуться назад и обменять бессмертие на смертность. Каждый из нас горел бы за это. Горел столь много дней или веков, сколько было нужно.

Многие нам подобные ценили бессмертие превыше всего. Были и люди, которые страстно желали этого, она искали в разных злачных местах тех, кто бы мог им преподнести самый темный из всех подарков...

Только не мы. Не моя семья. Мы бы отдали что угодно, чтобы стать людьми.