Корректор реальности - Олег Языков

Ну, врать не буду – «Тигры» на нас не ползли. Не было их еще и в проекте, если я не ошибаюсь. Шли на нас танки Гудериана, точнее – 3-й танковой дивизии генерал-лейтенанта Моделя. Для меня, впрочем, большой разницы не было. Что Гот, что Гудериан – один хрен. Надо бить их, вот и весь разговор, вот и вся задача на сегодня. Да еще бы дожить нам до завтра. Это очень важно, чтобы у бойца было это самое «завтра»…

А пока мы с Андреем волчьим скоком неслись сбоку от небольшой танковой колонны немцев, только что переправившейся через Березину. Примерно до сотни немецких танков выскочили на наш берег, рассыпались на группы, и теперь упорно ползли на восток, нацелившись на Могилев. Остановить их пока было некому. Если и были наши войска впереди, то до них мы еще не дошли. Так что приходилось полагаться только на свои силы.

– Тур, впереди ложбинка. Дадим прикурить фашистам? – Андрей часто горячится, но в этом случае он абсолютно прав. Хорошее место для засады.

– Давай, Андрей… По схеме работаем.

Мы залегли метрах в шестистах от дороги. Впереди танковой группы, оторвавшись примерно на километр, шло боевое охранение – маленькие серые уродцы, с тоненькими пулеметными стволами в крохотных башнях. Недотанки какие-то… Что это за машины, я не знал. Может, трофейные? Впрочем, нам без разницы. Их мы пропустили. Нас в первую очередь интересовали машины с канистрами на броне. Немцы пошли в отрыв, и волей-неволей им приходилось тащить на танках хотя бы небольшой запас горючего. Вот таких самоубийц мы и будем отлавливать.

Я установил свой «ДТ» на сошки. Дистанция для пулемета была самое то – в диоптрический прицел все было видно просто отлично. Поймав в кольцо аккуратно уложенные вдоль борта темно-зеленые канистры, я дал короткую, патронов на пять, очередь. Полыхнуло здорово, кто бы сомневался. Заряда я не пожалел.

Рядом звонко, с металлическим лязгом затвора, трижды ударила «СВТ» Андрея. Вспыхнул еще один танк. Горящие танки еще не поняли, что они уже убиты. Первый, прибавив скорость, бросился вперед. Но выходить из-под огня ему уже было не нужно, по нему уже никто не стрелял. Он и так разгорался как погребальный костер. Наконец до экипажа дошло, что дело пахнет керосином. Или бензином. Припекло их, одним словом. Танк еще медленно катился, а через раскрытые люки на землю посыпались черные фигурки танкистов. Две из них уже занялись пламенем. Остальные быстро стали их тушить, бросая землю и сбивая пламя куртками. Зря они так сгрудились… Я не пожалел еще одной длинной очереди, все же пять подготовленных танкистов у немцев было… Да, теперь уже было. Теперь лежат спокойно, тлеют. Сгорели на работе, это бывает.

– Андрей! Дергаем отсюда!

Вовремя я скомандовал. Только мы убрались с нашей лежки, как по ней начали хлестать пулеметные струи, а секунду спустя кусты причесали разрывы 37-мм снарядов. Только нас там уже не было. Мы уже были за спиной у немцев. Еще две очереди, и загорелось еще два танка. Но тут немцы уже оправились, и к горящим машинам побежало сразу несколько солдат. С танков шустро стали сбивать полыхающие бензином канистры, разгорающиеся моторные отсеки попытались прикрыть брезентом, щедро кидали лопатками землю. В общем, дело пошло. Чтобы оно пошло еще веселее, я добил диск по всем этим членам добровольной пожарной дружины, и нам пришлось отступить. Стреляться с танковой группой нам было не по силам. Остановили их, и ладно. Не так резво будут катить впредь, остерегутся малость…

А мы двинули на восток, к нашим.

* * *

– Эй, малой! А ну, давай сюда пулемет! – Из окопа, поверх нацеленной на нас винтовки, на меня смотрело уставшее, небритое лицо. Лицо имело сержантские треугольники на грязной гимнастерке, но более-менее чистый подворотничок. Это радовало. Особенно радовала хитринка, прячущаяся в прищуренных глазах сержанта.