Шестое действие - Наталья Резанова

– Но он украсил им ковчег для святых даров!

– А одно другому не мешает. Мало ли святынь украшали награбленным… Потом о происхождении драгоценности забыли, и когда в прошлом веке дарохранительницу приобрели Роуэны, они даже не подозревали, что заполучили. И вот представь себе, последний из Роуэнов, претендующий на знакомство с тайными силами, узнает, что именно его родитель выпустил из рук вместе с мануфактурами и литейными заводами. Как он должен поступить?

– Не представляю. Камень Захарии – христианская святыня, а эта публика корчила из себя язычников. Для чего им камень – ума не приложу. Разве для того, чтоб глумиться над ним… но Вьерна Дюльман о чем-то ином талдычила.

– Вот в это все и упирается. Мне приходилось читать, что Камнем Захарии святыня стала называться лишь в поздние времена. До крещения Карнионы она была известна язычникам под именем Камня Крови. И были с этим камнем связаны совсем другие поверья. Странные… иногда и страшные.

– Стало быть, завладев камнем, они хотели обрести могущество; шли на любое злодеяние, добились своего – и остались в дураках… точнее, в дурах. – Гарб потер лоб. – Хоть убей, все это по-прежнему представляется мне чушью. Неважно, сколько людей они убили, все равно я вижу перед собой кучку жеманных развратных баб и обабившихся мужчин, называющих себя мудрыми и посвященными. Если они владеют магией, то почему так облажались?

– Прежде всего, – ответил Мерсер, – ни в какие братства посвященных и сообщества магов я не верю. А повидал достаточно того, что рациональному объяснению не поддается. И убедился: человек, обладающий Даром, должен быть одинок. А те, кто сбивается в кучу, – это банда, как бы она ни называлась. Бандиты редко бывают умны, хотя в хитрости порой им не откажешь.

– Ну хорошо. – Флан Гарб вздохнул, взглянул на Хольтвика, тянувшего вино из бокала: заумные рассуждения того явно не трогали. – Банда так банда. Но двое злодеев остались на свободе. Роуэн и этот… как его, Вендель. И дарохранительница пропала…

– Ты хочешь, чтобы я занялся ее поисками?

– Нет. Разве только Карвер Оран захочет возвратить свое похищенное имущество. Тот это камень или не тот, никаких целительных свойств он не имеет. Иначе патрон был бы жив… Я нанимал тебя, чтобы ты нашел убийцу. И между нами нет счетов.

– Согласен.

– Теперь ты уедешь из Галвина?

– Скоро. Но не сегодня. Мы еще увидимся. – Мерсер поднялся. – Пойдемте, корнет, у меня есть дела в городе, и желательно, чтоб вы мне помогли.

Эверт вышел из-за стола с явной неохотой, но возражать не стал. Они попрощались с Гарбом и покинули особняк.

Мерсер решительно двинулся вперед, обогнул кабак, в котором когда-то слушал разговоры про привычки владельца литейного завода, и свернул в один из угрюмых переулков между лавками и мастерскими. Переулок этот кончался глухим тупиком. Убедившись, что с трех сторон их окружают высокие каменные стены, а в переулке, кроме них, никого нет, Мерсер обернулся к офицеру.

– Признаться, Эверт, я был удивлен, встретив вас у Гарба. Не потому, что такой бравый молодой человек, как вы, недостоин побывать в самом богатом доме Галвина. Но нынче утром, покинув крепость, я встретил конный патруль, который отправился по приказу капитана за пределы города. Во главе патруля был корнет Хольтвик. И я сомневаюсь, что при всей вашей молодости и расторопности вы способны одновременно пребывать в двух местах. – Он оставил издевательскую учтивость: – Вот что, Анкрен, может, хватит морочить мне голову?