Девятый император - Андрей Астахов

– Ишь ты, прям застава богатырская! – усмехнулся Прокоп. – У смерда в избе оружия, что у боярина в гриднице! Лепо!

– Оружие-то знакомое, – шепнул Постник. – Саблю эту я у половца нашего Субара видел. Нечисто тут что-то, Прокоп. Надо парня спытать, расспросить, откуда у него оружие Субара.

– А и верно! – Прокоп схватил саблю, поднес к глазам. – Субара меч. как есть. Откуда она у него?

– Разбудим, спросим?

– Эй, соколик! – Прокоп подошел к спящему юноше, потряс Ратислава за плечо. – Вставай, свадьбу свою проспишь. Разговор есть.

– Какую свадьбу? – Ратислав не сразу сообразил, что происходит. – Чего вы?

– Сабельку мы у тебя на печке нашли, знакомая она нам больно, – сказал прокоп, присев на лавку рядом с юношей. – Эта сабля у одного нашего товарища была, да только сгинул он без вести где-то в ваших краях. Его это сабля, с другой не спутаешь. Откуда взял?

– Так она разбойничья, в бою взята, – ответил Ратислав.

Прокоп и Постник переглянулись.

– В каком еще бою? – спросил Прокоп.

– В обыкновенном. Третьего дня тут к нам тати заехали, тоже, как вы, с раненым. Остановились у Липки в доме. Мы с Хейдином и Зарятой в лесу были, из лука стреляли. А как домой возвращаться стали, так брех собачий услышали. Дядя Хейдин вперед пошел. Он их там, татей этих, и порубал. А я одного из них стрелой свалил за то, что Заряту хотел ножом порезать. Оружие ихнее мне дядя Хейдин отдал.

– Это он один всех порешил?

– Ага. Как курят посек, они и пикнуть не успели. Четверых он кончил, пятого – я. Так это что, дальше и вовсе было такое, что в двух словах не расскажешь! У нас тут дьявол был.

– Какой еще дьявол? – Прокоп похолодел.

– Самый настоящий. На белом коне, сам в черном, и замест лица – маска безглазая. Как он по селу ехал, так все собаки выли.

– Брось вирухать,[55]паря. Я шутковать что-то не расположен.

– Ей-бо, не вру! – Ратислав перекрестился. – Этот дьявол к дому Липки подъехал, так дядя Хейдин и старик, который с девушкой приехал, его встретили во дворе и начали с ним драться. Дьявол старика зарубил, и уже было готовился дядю Хейдина засечь, но я стрелу пустил и убил его.

– Ну! – Прокоп подмигнул Постнику, попытался сохранить серьезную мину, хотя внутри у него все тряслось от смеха. – Стрелой дьявола убил? Лепо!

– Конечно, ты мне не веришь. Но я правду говорю. Дьявол этот безглазый был, ну навроде слепого. Его глазами была птица большая, что в небе все у него над головой кружила. Вот я взял и пустил в эту птицу стрелу.

– И убил?

– Ага.

– Хватит небылицы глупые слушать, Прокоп! – не выдержал молодой Постник. – Не видишь разве, брешет малец.

– Я крест положил, что не вру! – ответил Ратислав.

– Погоди-ка, а что за старик приезжал с девушкой?

– Крепкий такой старик, малость раскосый, как половец, и весь в черном. Конь у него знатный, вороной тож. А девушка баская[56]шибко. Глазастая такая и одета, как мальчишка.

– Так, – Прокоп понял, что Ратислав не врет, по крайней мере, про старика и девушку. – Говоришь, старика того черт зарубил?

– Зарубил. Его еще дядя Хейдин по языческому обряду схоронил, на костре сжег.

– А девушка где?

– Она у Липки живет. Там ее брат лежит больной, они обе с ним сидят.

– Откуда знаешь, что те, кого вы побили третьего дня. разбойниками были?

– Так оно просто, дяденька. Вели они себя, как разбойники. Вломились в дом, шарпать начали, велели Липке раненого их лечить, а потом приставать к ней стали… ну, знаете, зачем, – Ратислав густо покраснел. – Когда дядя Хейдин их побил, раненый схватил Заряту, зарезать его грозился, коли его не отпустим. Тут я его и свалил стрелой.

– Ты, я погляжу, знатный лучник, – заметил Прокоп.

– Да уж, какой есть.

Прокоп задумался. Рассказ мальчишки подтверждал то, что дружинник уже знал от Лариона – Субар с каким-то бродягой взбаламутил людей, убил Шуйцу, и вся ватага ушла разбойничать. Из Кувшинова до Чудова Бора не больно далеко – значит, шайка Субара могла оказаться здесь в поисках поживы. Но вот в то, что один немолодой уже воин и сопливый паренек могли перебить отряд из четырех опытных воинов, казалось Прокопу невероятным. Еще больше поразила Прокопа история про слепого дьявола. Сочинить все это парень не мог – значит, правда? Есть только один способ проверить слова юноши: взглянуть на девчонку, которая была со стариком-воином. Прокоп почти не сомневался, что Ратислав говорил об Акуне, и его огорчило известие о гибели старого воина. Хоть и проиграл он тогда поединок старому милду, но не держал на Акуна обиды – такому противнику уступить было не стыдно. Жаль, Акун бы им сейчас пригодился.

– Судить бы вас надо за то, что гридней новгородских посекли, ну да ладно, – вымолвил Прокоп после долгого молчания. – Знаю я достоверно, что разбойники, о которых ты речь ведешь, сами эту дорогу непутевую выбрали, вот и сложили свои глупые головы. Вы защищались, стало быть, суду не подлежите. Если, конечно, вы татей тех сонными не порезали.

– Той драке все село было свидетелем, – ответил Ратислав. – Кого хошь спроси, подтвердят.

– Ладно, хватит об этом! – Прокоп внимательно посмотрел на юношу. – Коли ты такой воин лихой, пойдешь ко мне в отряд?

– А можно? – Ратислав даже задрожал от радости.

– Почему нельзя? Воины нам нужны, а у тебя и оружие есть. Утром поедешь с нами в Новгород, я тебя воеводе Збыславу Якуновичу представлю. Покамест меньшим отроком побудешь, а там и в большую дружину перейдешь. Посмотрим, каков ты лучник.

– Да я с радостью. Жизни не пожалею!

– Верю. Куда ты?

– Пойду, Липке расскажу, что ты меня на новгородскую службу берешь, – Ратислав так спешил поделиться своей радостью, что не закрыл за собой дверь. Прокоп сам прикрыл ее, чтобы тепло из избы не уходило.

– Врет малый, – уверенно сказал Постник. – Что-то тут нечисто.

– Подождем до утра. Все равно деваться некуда. Воеводу спасать надо. А мальчишка, коли врет, все равно попадется на своей лжи. И тогда я с ним по-иному потолкую.

– Он твердо это решил?

– Да, – Липка подала Хейдину чашку с горячим травяным чаем. – И я скажу: слава Богу!

– А я поблагодарю своих богов.

– Ты бы поспал. Время уже за полночь.

– Не снится что-то, – Хейдин отхлебнул ароматный чай. – Зарята сказал сестре, что проснется с первым лучом солнца. Не хочу пропустить этот момент.