Конан. Рожденный в битве - Роберт Говард

Он поднялся и подобрал саблю. Он уверенно стоял на ногах и опять был готов ко всему.

— Может, лучше нам вернуться в тайный туннель? — пугливо предположила Натала.— Здесь нас вот-вот кто-нибудь обнаружит, а там можно прятаться, пока твои раны не заживут…

— Ну уж нет,— проворчал киммериец.— Мы не крысы, чтобы побираться по темным подвалам! Мы уходим из этого проклятого города, и горе тому, кто вздумает нам мешать!

— Но твои раны…— заплакала бритунийка.

Он повел плечами и ответил:

— Я совсем их не чувствую. Может, это бальзам мне голову вскружил, но, клянусь,— ни боли, ни слабости!

И, явив неожиданную целеустремленность, Конан пересек комнату, направляясь к не замеченному Наталой окошку. Девушка поспешила следом и тоже выглянула наружу. Свежий ветер зашевелил ее спутанные волосы. Там, за окном, был глубокий бархат ночного неба, на котором ярко горели созвездия. А внизу расстилалась беспредельность пустынных песков.

— Талис говорила что-то насчет того, что весь город выстроен как единый большой дворец,— проговорил Конан.— И, похоже, кое-какие чертоги возвышаются над стенами наподобие башен. Нам повезло: этот как раз из таких.

— Это ты к чему? удивилась девушка. Высота пугала ее.

— Там на столике из слоновой кости стоит хрустальный кувшин,— сказал Конан.— Наполни-ка его водичкой и обвяжи горлышко полоской материи. А я пока занавеску эту порву…

Бритунийка повиновалась без разговоров. Вернувшись с кувшином, она увидела, как киммериец связывает вместе полосы прочной шелковой ткани, готовя нечто вроде веревки.

Один ее конец он уже захлестнул за толстую ножку тяжелого стола.

— Пора в пустыню,— сказал он.— Думаю, там нам повезет больше, чем здесь! Талис упоминала об оазисе к югу отсюда, на расстоянии в один дневной переход. А за ним, еще в дне пути, вроде бы начинаются зеленые земли. Если удастся дойти до оазиса и окажется, что он еще не пересох, там и отдохнем, пока у меня не затянутся раны. Эх, доброе вино, здорово оно меня выручило!.. Только что пластом лежал, как рваная тряпка, а выпил — и опять к бою готов!.. Смотри, тут еще кусочек шелка остался, тебе хоть срам прикрыть…

Натала только тут и вспомнила о своей наготе. Собственно срам, о котором говорил Конан, был делом десятым, но вот то, что нежную белую кожу незачем было выставлять на обжигающее солнце пустыни, она понимала со всей определенностью. Пока она куталась в шелковое полотнище, Конан подошел к окну и с презрительной легкостью выдрал из гнезд податливые золотые прутья, которыми оно было забрано. Потом обвязал подругу по талии свободным концом импровизированной веревки, строго велел покрепче держаться — и перенес девушку через подоконник, чтобы осторожно спустить с тридцатифутовой высоты. Потом подтянул веревку обратно и передал Натале сосуды с водой и драгоценным вином. И наконец спустился сам, перебирая руками.

Только когда он присоединился к ней, Натала позволила себе глубокий вздох облегчения. Они в полном одиночестве стояли у подножия высокой стены, и звезды постепенно бледнели над их головами, а впереди простирался голый песок. И какие бы неведомые напасти ни таились там, впереди, сердце девушки так и пело от радости. Они все-таки выбрались из Ксутала. Жуткий призрачный город не смог их погубить,

— Веревку они, может, и найдут…— проворчал Конан, вешая кувшины через плечо и невольно вздрагивая от боли.— Чего доброго, надумают устроить погоню… Хотя, если стигийка нам не наврала, далеко они за стены не выйдут… Юг у нас там.— Мускулистая бронзовая рука указала, где именно.— Значит, примерно там и оазис. Вперед!

Он с непривычной заботливостью сжал ладошку подруги и зашагал, приноравливаясь к ее более коротким шажкам. И — не оборачиваясь на предававшийся сновидениям город.

— Конан…— подала голос Натала.— Когда ты дрался с чудовищем… И потом, пока возвращался по коридору… Ты там не заметил никаких следов Талис?

Он покачал головой и ответил:

— Вообще-то было темно… Но если бы там что-то лежало, я бы это нашел.

Натала невольно содрогнулась.

— Она пытала меня,— проговорила девушка.— И все равно мне ее жалко.

— Гостеприимный городишко, что говорить,— буркнул Конан. И добавил с характерным для него юмором: — Утешает только одно — они наше посещение надолго запомнят. То-то они попотеют, отчищая с мраморных плит кровь и мозги! А если их божок таки не сдох, ему всяко пришлось хуже, чем мне… Мы с тобой вообще легким испугом отделались, вот что я тебе скажу! Еще и запаслись вином и водой, может, действительно доберемся до какой-нибудь приличной страны… Остальное все чепуха.

— Между прочим, это ты во всем виноват,— перебила Натала.— Нечего было пялить глаза на каждую смазливую стерву!

— Кром! — ругнулся киммериец.— У вас одна ревность на уме. Кругом хоть весь мир синим пламенем гори, а вы все равно будете цапаться! Я что, уговаривал эту стигийку влюбляться в меня?.. В конце концов, она тоже человеком была!..