Грязные улицы Небес - Тэд Уильямс

Фактически она просила меня держаться подальше от моего лучшего друга, который, помогая мне, получил серьезные ранения.

— Ладно. Твои слова не нравятся мне, но я вижу в них логику. Сэм в сознании? Я могу поговорить с ним?

— Он под наркозом, Бобби. Врачи подозревают кровоизлияние в мозг, поэтому его ввели в искусственную кому. Я не знаю, как наши переговорщики будут объяснять этот случай. «Циркуль» выглядит так, словно через него промчался поезд. Бедный Чико, весь перебинтованный, как Клод Рейнс, ругается, что мы устроили ему потоп. А я горжусь своей идеей о пожарном шланге.

— И правильно делаешь! Это была отличная мысль. Об истории прикрытия тоже можешь не волноваться. Наши боссы скажут — или уже говорят, — что в Эламбра-билдинг врезался одномоторный самолет. Я видел, как они использовали такие байки. У команды зачистки на складах в Мильбро хранятся части разбитых самолетов и машин. Так что доказательств им хватит.

— Недаром говорят, что в доме нашего Отца много комнат.

— Моника, ты в порядке? Точно? Тебя не ранило?

— Я вся в синяках, но буду жить. А как тебе удалось удрать от галлу?

— Расскажу в другой раз. Сейчас нет времени. Но, как герои клянутся в фильмах: «Это стало моим личным делом!» Я еще надеру ему задницу.

— Только не делай никаких глупостей. Я… Мы тревожимся о тебе, Бобби. Теперь у меня не осталось сомнений, что наши отношения…

Я не хотел, чтобы она говорила слова, о которых позже могла пожалеть. Тем более что в постели за моей спиной лежала обнаженная графиня. Я знал, что Каз не подслушивала нас, но все равно в этом было что-то неправильное.

— Со мной все будет хорошо, — прервал я ее объяснения.

Нужно было сменить тему.

— Как там Клэренс? Он объявился? Парень знает о том, что случилось с Сэмом?

— Конечно, знает. «Циркуль» выглядит как свалка. Весь квартал опутан полицейскими лентами.

— Ладно. Если увидишь его раньше меня, скажи ему, что я хотел бы встретиться с ним. Передавай парням мои извинения за то, что я втянул их в это дерьмо. Буду на связи. Береги себя, милая.

— Ты тоже, Бобби.

Я сделал еще один быстрый звонок — в офис Алисы. Здесь известия были не такими плохими, как в случае с Сэмом. Оставаясь вне зоны доступа, я не пропустил ни одного клиента. Однако мне передали сообщение от начальства — я должен был переговорить с министром (если вы помните, так официально назывались наши посланники). Его интересовали события прошлого вечера. Я обещал связаться с ним (и действительно намеревался сделать это, потому что обманывать таких персон было смертельно опасно). Затем я слезно попросил Алису дать мне отдых на следующие двадцать четыре часа. Она согласилась направлять клиентов другим адвокатам, пока я буду восстанавливать силы. На этом наш разговор завершился.

Мне показалось, что Казимира снова заснула, но когда я лег рядом к ней, она тихо спросила:

— Тебе пора идти?

— Уже давно. Я так, наверное, и сделаю.

Взглянув на ее блестящий кулон, я вытянул руку и мягко прикоснулся к нему.

— Что это? Тот медальон, который подарил тебе муж?

Графиня открыла глаза.

— Да. Там хранится локон маленькой Анны… моей служанки. Ей было одиннадцать, когда жестокий мерзавец задушил ее.

— На вид он выглядит как серебряный.

— Так оно и есть.

— Разве он не обжигает тебя? Я думал, что серебро…

Она приподняла руку и отодвинула кулон в сторону. Там, на белой коже, где прежде покоился медальон, алел овальный ожог. Пока я смотрел на него, он начал бледнеть и заживать.

— Жжет ли он? — задумчиво сказала Каз. — Каждый миг моей жизни. Но это помогает мне не забывать свое прошлое.

От ее слов у меня по спине пробежал холодок. Голос графини тут же смягчилась.

— Ты сейчас уйдешь или чуть позже? Может быть, мы найдем еще немного времени?..

Я хотел. Бог знает, как я хотел! Но сначала мне нужно было выполнить одно дело. Меня подтолкнула к нему беседа с Моникой. Предстоявшее объяснение не нравилось мне, но я был настроен решительно.

— Послушай, Каз, я должен поговорить с тобой.

— Говори. Я разрешаю.

Она опустила руку мне на пах и начала поигрывать моим свадебным набором, как называл его Лео. Очень отвлекающее действие.

— Ну, что ты делаешь? Я не могу сосредоточиться. Пожалуйста, перестань… Оу-у!

У нее были острые ногти.

— Плохая девочка!

— О, да!

— Я собираюсь сделать что-то очень глупое. Я собираюсь сказать тебе правду.

Она вдруг замерла, как будто испугалась моих дальнейших слов.

— Правду?

— Да. Вот она. На самом деле я не знал, какой предмет ты похитила у Элигора. Помнишь, я говорил тебе об этом? Но правда заключается в том, что мне и сейчас о нем ничего не известно. Я узнал о золотом пере — не важно, каким образом. Однако мне не хватает мозгов, чтобы понять, о чем идет речь. До меня не доходит, как один из Герцогов Ада может так сильно огорчаться из-за пропажи драгоценности. Ведь ему доступны несметные богатства. Он может получить столько золота, сколько захочет. Значит, это перо означает для него нечто большее.

Она повернулась на бок и посмотрела на меня. Ее рука скользнула вверх к горлу, будто защищая его.

— Продолжай.

— Что это за перо? Я устал блефовать. Каз, ты была честной со мной, насколько я могу сказать. И ты знаешь, как долго я блуждаю в потемках. Объясни мне, пожалуйста. Почему такая кутерьма из-за пера?

Она приподнялась на локтях, устроилась чуть выше на подушках, и покрывало соскользнуло с ее стройного торса, словно волна, отступившая от берега. Даже если ее тело являлось иллюзией, скрывавшей облик инфернальной демонессы, оно было так прекрасно, что я с трудом сдерживал свое желание обнять и притянуть его к себе.

— Ты прав, Бобби, — медленно сказала графиня, поглаживая свое горло. — Золото и драгоценности мало что значат для таких существ, как мы. Хотя в некоторых редких случаях вещи могут вызывать сентиментальные воспоминания.

Она погладила серебряный кулон.

— Взять, к примеру, мой медальон. Предмет ценой в несколько долларов, но я ношу его пять сотен лет. Если бы его похитили, стала бы я вызывать галлу? Не знаю. Вряд ли моих сил хватило бы для таких мощных чар. Но я подумала бы об этом. Клянусь, что подумала бы.

— Элигор не показался мне сентиментальным парнем.

— Я просто говорю, что у него могли быть другие причины.

— То есть перо имеет для него особый смысл?

— Для каждого, кто знает, чем оно является. Фактически для каждого, кто видел его. Когда эта вещь перед тобой, ты тут же понимаешь ее ценность.