Импровиз. Сердце менестреля - Владислав Русанов

На городском кладбище Аркайла дул ветер.

Он налетал прямиком с моря, минуя портовые постройки – склады, амбары, здание таможни, оборонительные форты, зловеще выл, зажатый в узких улочках, вырывался на свободу и яростным зверем бросался на похоронную процессию. Дергал женщин за юбки, пытался сорвать шляпы и береты с мужчин. Тушил свечи, которые тщетно прикрывали ладонями немногочисленные участники панихиды. Нес низко над землей белый дым из кадил.

Священник в златотканом стихаре нараспев читал заупокойную службу. Ему вторил гнусавым басом дьякон, подтягивали жалобными дискантами четверо певчих.

Ветер хлопал стягом с изображением Лазоревого Кота.

Деррик альт Горран лежал в гробу, укрытый до подбородка полотнищем с гербом своего Дома. Спокойный и умиротворенный. В каждой глазнице по золотой «лошадке». На лбу венчик с изображением святых – покровителей Аркайла. В ногах сломанная шпага. Когда-то давно, лет пятьсот назад погибших дворян хоронили с их боевыми мечами. Но мир изменился. Теперь для похорон покупали дешевые ритуальные шпаги, а настоящее оружие передавали от отца к сыну.

Реналла радовалась ветру. Благодаря ему собравшиеся на панихиду сослуживцы и друзья Деррика могли поверить, что ее слезы высыхают, не успев оставить мокрую дорожку на щеках. Она стояла в лиловом траурном платье с белым бантом на рукаве. Позади нянька держала на руках сына – малыша Брина. Мальчик устал и заснул. Дворяне хмурились, их жены вздыхали. Служители Церкви пели. Ветер свистел в ушах.

Любящей молодой жене положено скорбеть о смерти мужа. Рыдать, кричать, цепляться за гроб из свежеструганых сосновых досок. Реналла скорбела, но не испытывала ни малейшего желания устроить истерику. Даже слез не находилось. Нет, в первые мгновения, когда ей принесли известие о смерти мужа, Реналла всплакнула, но когда узнала подробности… Коэл альт Террил просто так не обнажил бы клинок против человека, спасшего ему жизнь и приютившего семью.

Она жалела Деррика, как жалела бы любого знакомого прана, внезапно погибшего на дуэли. За время подготовки к похоронам, когда гроб стоял в их городском доме, Реналла вдруг осознала, что относится к нему как к чужому человеку. И ужаснулась. Как такое могло случиться? Ведь это – отец ее сына!

Еще полтора года назад он ей нравился. Блестящий офицер-гвардеец. Красавец. Отличный фехтовальщик. Примерный семьянин. Любая девушка из провинции может только мечтать о таком супруге. Да и она мечтала два, три года назад, пять-шесть лет… С замиранием сердца воображала, как родители привозят ее на осенний бал в Аркайл – женщины в дорогих платьях с великолепными прическами, в ушах и на пальцах сверкают самоцветные камни, мужчины с военной выправкой, при шпагах, утонченно-предупредительны и суровы. Она мечтала встретить судьбу. И похоже, встретила.

В тот вечер в Аркайле Реналла из Дома Желтой Луны пользовалась успехом. Молодые праны кланялись ей, улыбались, подкручивая усы, а кое-кто подходил к отцу, испрашивая разрешения познакомиться со «столь прекрасным цветком, распустившимся в Аркайле в преддверии зимы». Юноша в коротеньком, будто с обрезанными полами, пелисе и высоких сапогах с золочеными пряжками сверлил ее взглядом, но так и не решился подойти. Возможно, из-за огромного прыща на лбу. А великий Ланс альт Грегор все опаздывал. И герцог Лазаль уже начал проявлять беспокойство. Кусал губы придворный маг-музыкант, наблюдавший за собравшимися с широкого оркестрового балкона.

Наконец он явился. Среднего роста, седоватый, невзрачный. В поношенном черном дублете, со следами желтой грязи на сапогах. Такой себе разорившийся дворянин из глухой окраины герцогства, ничем не примечательный, если повстречаться с ним на постоялом дворе. Реналла даже испытала толику разочарования – и это тот, кого называли величайшим менестрелем двенадцати держав, человек, ради выступления которого, говорят, тонкие ценители приезжали из-за моря. Она позволила себе возразить отцу, старавшемуся протолкнуть дочь в первый ряд – уж лучше постоять сзади, вдруг получится перемолвиться словечком с симпатичным молодым праном, на груди которого красовалась черно-красная лисица? Но отец девушки, пран Вельз, был неумолим, и она оказалась впереди всех. Рядом стояла черноволосая красавица со сложной прической из двух закрученных кос, опиравшаяся на руку невзрачного прана с вислыми усами и объемистым брюшком, а по левую руку от отца еще одна парочка – дворянин с седыми висками в лимонно-желтом камзоле с черным единорогом на груди и супруга его столь необъятных размеров, что из ее бархатной юбки можно было бы сделать шатер, в котором без труда поместились бы Реналла и ее верная служанка Адда. Как потом ей объяснили, наследник престола Гворр и прана Леаха. Девушка смотрела на менестреля, годившегося ей в отцы, без всякого почтения и восторга до тех пор, пока не прозвучали первые такты мелодии.