Северный ветер - Анна Кочубей

Фарсид отвел пленников в свой шатер. Моран попятилась от входа, натолкнувшись на кислую вонь грубо обработанных козьих и конских шкур, сплошь покрывавших голую землю в жилище кочевника, но хозяин бесцеремонно втолкнул ее внутрь. Задержав дыхание, Амаранта прошла вслед за Лу в дальний угол палатки, имеющей форму неправильного шестиугольника. Пленникам жестами приказали сесть и разуться. Скинутую обувь тут же унесла женщина. От центрального столба к Лу и Амаранте протянули цепочки с кольцами на конце и одели каждому на правую щиколотку. Руки развязали. Фарсид быстро заговорил по-харматански — ему так было удобнее. Красавчик морщился и тщетно старался разобрать каждое слово, Моран же просто осматривалась вокруг широко распахнутыми глазами. Фарсид, сидя на корточках, приподнял ее свободную от оков ногу и несколько раз провел пальцем по ступне, наглядно объясняя свою мысль.

— Если мы попытаемся бежать один раз, нам порежут ступни; если второй — сухожилия на пятках. И тогда мы больше не сможем ходить никогда, — перевел Лу.

Фарсид согласно кивнул и вышел. Амаранта потянула на себя цепочку. Она оказалась крепкой и длинной: пленник мог выйти на улицу и ходить по стоянке, но если цепь дернуть посильнее — обрушится весь шатер.

— Ты все еще мечтаешь меня угробить, моя пери? Умоляю, не этим! — серьезно попросил Красавчик.

Его лицо хранило следы побоев, полученных от Моран по пути до стоянки: нос и подбородок нелюдя были вымазаны свернувшейся кровью.

В шатер забегали дети, заходили женщины и другие кочевники, пялились, обсуждали достоинства и недостатки товара, тыкали в пленников пальцами и щупали на Амаранте одежду. Но особенно им нравились светлые волосы Лу — мало кто воздерживался, чтобы их не потрогать.

Ближе к ночи все посторонние рассосались по своим палаткам, но в жилище Фарсида все равно было не протолкнуться. Огонь в очаге, устроенном неподалеку от входа, скупо выхватывал из темноты лица многочисленных родственников кочевника. Амаранта смотрела на смуглых, морщинистых старух и не могла понять — какая из них мать хозяина, а какая — старшая из жен; кому принадлежат дети — Фарсиду или его старшему сыну; от кого беременна молодая харматанка, и кого обнимает сам кочевник — дочь или юную супругу.

Кочевники не мастерили мебели, постелью им служили беспорядочно разбросанные лежаки с кучами ветоши, а кладовой — глиняные сосуды, закопанные вдоль стены шатра по горлышко.

Одна из женщин принесла круглое блюдо с горой мяса и лепешек, переложенных слоями, и поставила посередине. Дождавшись Фарсида, начавшего трапезу по праву старшего, к еде потянулись руки остальных. Голодным пленникам досталось лишь дружное чавканье. Утолив первый голод, харматанцы, продолжая жевать, лениво расселись по всему шатру, а дети носились вокруг него, задевая за матерчатые стенки и хохоча, пока на них не прикрикнули.

— Видишь, какую ораву ему приходится кормить, — шепнул Красавчик, кивнув на хозяина, — будь кочевники еще более дикими, они бы съели нас, а не продали.

Огонь очага догорал, погружая шатер в мягкий полумрак коричневых теней. И мужчины, и женщины избавились на ночь от лишней одежды и легли спать вповалку, не стесняясь обниматься. Сын хозяина, мелькнув в проеме голым торсом, непринужденно занялся любовью со своей молодой женой. Фарсид последовал его примеру — девочка, которую Моран приняла было за его дочь, разделила с ним ложе. Простота нравов пустынных жителей шокировала. Амаранта подобрала под себя ноги, чтобы не задеть нечаянно ни одно бронзовое тело. Заметив ее реакцию, Красавчик чуть слышно хмыкнул:

— Гляжу я на тебя и думаю — так ли я был неправ. Звезда моя, а ты знаешь, откуда берутся дети или нет?

В шатер вошла пожилая харматанка. Перешагнув через спящих, она подобралась к Амаранте и потянула ее за локоть. Моран инстинктивно выдернулась, тогда женщина что-то быстро пробормотала и указала на выход.

— Могу ошибаться, но, по-моему, она хочет тебя помыть. Иди, — снова вмешался Лу.

Пришлось встать. Снаружи потушили костры, ветер разогнал дым, и дышалось легко. Одинаково черные ночью, у границ стойбища фыркали и переступали копытами лошади. Немного похолодало. Над холмами взошла луна, непривычно большая, круглая. Харматанка подвела пленницу к широкой деревянной колоде рядом с колодцем. Странно было видеть в пустыне изделие из эрендольского кедра, но еще удивительнее — воду. Как правило, кочевники передвигались от оазиса к оазису, от одного источника — к другому, у границы же с Эрендолом влаги было достаточно всегда.

Преодолев внутренний протест, Моран сняла куртку и рубашку, но харматанка потребовала большего. Амаранта отрицательно покачала головой, указав на свою ногу.

— Харита, — шепнула женщина, ткнув себя в грудь, и ушла в шатер.

Вернулась она с Фарсидом. От неожиданности Амаранта прикрылась руками. Кочевник отцепил кольцо на ее ноге и отдал приказ Харите на харматанском. Женщина начала поспешно раздевать пленницу.

— Не надо, я сама! — воскликнула Моран, едва сдержавшись, чтобы не оттолкнуть Хариту.

Раздеться пришлось совсем, догола, и вытерпеть придирчивый осмотр Фарсида. Харматанец что-то негодующе выговаривал, придерживая пленницу за плечо, и щупал особенно большие синяки и кровоподтеки, проверяя, не сломаны ли ребра. Тело Амаранты было настолько избито, что она походила на жертву, растерзанную целой ордой мелких демонов. Закончив с осмотром, Фарсид вернул кольцо с цепью ей на щиколотку и пошел спать.

Кочевники варили мыло из смеси золы и козьего жира. Пахло оно не особенно приятно, но ощущение чистоты давало. Харита доставала серую вязкую жижу прямо из горшка и вытирала о Моран руку. Амаранта терпела, вздрагивая от прохлады ночного воздуха. С помощью старшей жены кочевника она помылась и тщательно прополоскала волосы, всерьез впечатлив Хариту их длиной и густотой. Расчесывая черные пряди, харматанка что-то тихонько приговаривала и одобрительно пощелкивала языком. Забрав одежду Хранителя, она принесла свое платье: широкое в талии и бедрах, но узкое в плечах, и тут же выпорола рукава, чтобы пленнице было удобнее.

Потом у колодца умылся Красавчик. Раздеваться он не стал, но Харита и не настаивала. Амаранта получила свою порцию лепешки с мясом и съела, почти не чувствуя вкуса. Шатер остался по-прежнему гадок, но усталость добилась своего — Моран, вернувшись в свой дальний угол, заснула, как убитая.

* * *

Рано утром Амаранту разбудила тяжесть на животе. Оказывается, Лу удобно пристроился рядом, использовав ее тело вместо подушки, а его рука небрежно грелась у нее под платьем. Моран подскочила, как ужаленная, а вместе с ней и Кавир, старший сын Фарсида. Не разобравшись, что происходит, он схватил Красавчика за шиворот и заехал кулаком ему в лицо.

— Демонову мать! — заорал Лу, толком не проснувшись, — за что?!

Кавир гневно указал на пленницу.

— Нужна она мне! Дикарь проклятый! Отродье Хармы! — неосторожно заголосил Красавчик, забыв, что Фарсид понимает эймарский.