Идеальное отражение - Дмитрий Казаков

— Он сам? — Синдбаду, похоже, явилась та же мысль. — Целиком?

— Тогда переживать не о чем, — заявил я с улыбкой. — Ибо шансов выбраться отсюда у нас меньше, чем у мышки, сбежавшей от лисьих зубов в медвежью глотку. Переварит и не заметит. Жалко только будет, если дубль ухитрится выбраться. А учитывая, что он вась-вась с чугунками, это вполне возможно.

Странно было осознавать, что я не представляю, где север, а где восток, и не могу сообразить, в какой стороне остался вход, и это при том, что электронная штуковина в моей башке вроде бы фиксировала все повороты и даже считала пройденные нами метры.

Я глянул на небо, чтобы сориентироваться по солнцу, но оно надёжно пряталось за облаками.

— А если оглядеться? — предложил Колючий. — Забраться на одну из стен? Понятно, что имплантам тут доверять нельзя, но глаза скажут, в какую сторону идти. Они не обманут!

Я смерил взглядом сплетённую из металлических ветвей загородку — шипы кое-где торчат, местами поблескивают недозрелые н-капсулы, но залезть можно, особенно если помочь снизу.

— Ты и полезешь, как самый лёгкий, — сказал Синдбад. — Мы тебя подсадим, а если нужно — и подкинем.

— Э, ладно… — колебался беглый праведник всего мгновение. — Я готов!

Мы выбрали место, где стена зала казалась более удобной для восхождения, а под ней имелось небольшой пространство для манёвра. Колючий размашисто перекрестился, закинул «мегеру» за спину, и тут по Лабиринту пронёсся раскатистый скрежет. Ветви автонов затрепетали и начали двигаться, разворачивая в нашу сторону острые кончики, по ним забегали жёлтые сполохи.

Через минуту участок стены перед нами напоминал спину электрического дикобраза.

— Не хочет, чтобы на неё лезли… — резюмировал я. — И что прикажете делать?

— Идти дальше! — выкрикнул Синдбад. — Идти до тех пор, пока мы не выберемся из этой штуковины! Рано или поздно мы дошагаем до выхода! Или ты хочешь остаться на месте и сдохнуть?! А ещё можно шарахнуть по этой стене из «мегеры», чтобы проверить, что за ней!

— Тихо-тихо! — Я поспешно вскинул ладони. — Последняя идея мне не очень нравится. Мне не хотелось бы причинять боль тому, для кого эти стены всего лишь органы…

— Почему ему можно, а нам нельзя!? — яростно воскликнул Колючий. — Почему?!

— Стой! — рявкнул я, но меня не услышали.

Впавший в неистовство мальчишка перекинул «мегеру» на грудь, и озверевший Синдбад поддержал его одобрительным возгласом. Грохнул выстрел, в стене перед нами образовалась дыра в метр шириной, и я увидел уходящий вдаль коридор, широкий, как шоссе.

— Так и пойдём! По прямой! — завопил Колючий, и тут на нас обрушилась настоящая звуковая волна.

Нечто скрежетало, скрипело, ревело и стонало так, что резонировали кости черепа и детали боевого костюма. Дикий гул причинял боль, вызывал желание скорчиться, забиться в какое-нибудь убежище и закрыть уши руками. Но только я почему-то очень хорошо знал, что это не поможет, что на самом деле вокруг стоит мёртвая тишина…

Эта хрень проникала прямо нам в мозг, трясла его, как медведь грушу, и превращала в желе.

— Ну что, получили? — спросил я, когда всё затихло.

— Он нас не напугает… Он нас не остановит! Мы всё равно пройдём! Ангельски прорвёмся! — решительно прошептал бледный Колючий, и, прежде чем я успел его остановить, полез в дыру.

— Сто… — крик замер у меня на губах, когда я увидел, что ветви по краям дыры задвигались.

Отверстие шириной в метр заросло за считанные секунды, и беглый праведник исчез из виду.

— Эй, Колючий, ты там? — позвал я.

— Да-а… — ответил он, и в голосе мальчишки оказалось куда меньше бравады, чем ранее.

— В первую очередь — не дёргайся. Сейчас мы отойдём в сторону, а ты попробуешь жахнуть из своей пушки ещё разок. А потом спокойно пролезешь через дыру обратно. Понял меня?

— Да.

— Отлично. — Я кивнул Синдбаду, и мы отступили к ближайшему углу. — Давай!

Грохнуло, стена напротив того места, за которым оставался Колючий, вспучилась, на ней образовался здоровенный горб. Затрещало, по автонам заскакали крошечные молнии, на этот раз фиолетовые, и выпуклость благополучно втянулась обратно.

И никакого отверстия, даже самого крошечного.

— Проклятье! — воскликнул Синдбад. — Она не поддалась! Может быть, попробовать с нашей стороны!

— Не получится, — сказал я, и меня накрыло мерзкое ощущение беспомощности, а во рту появился горький вкус поражения. — Эта тварь спровоцировала нас и добилась, чтобы мы разделились.

— Что же делать? — возглас Колючего прозвучал почти как всхлип.

— Будем двигаться по отдельности и поддерживать постоянную связь через М-фон, — сказал я. — Точнее, ты останешься на месте, а мы попробуем к тебе выйти. Тут всего несколько поворотов.

Сам я вовсе не был убеждён, что через пару коридоров мы окажемся в нужном месте, но не собирался демонстрировать собственную неуверенность. Беглый праведник и так держится из последних сил, и ещё не хватало, чтобы он позволил панике овладеть собой.

«Главное — успокойся, — перешёл я на общение через М-фон. — Слышишь меня?»

«Да», — это прозвучало не так экспрессивно, наверняка бывший единоверец Иеровоам вспомнил молитвы, услышанные в детстве от бабушки, и сейчас читает их, чтобы избавиться от страха.

Эх, хорошо быть искренне верующим.

«Вот и отлично. Будь внимателен и помни о дубле. Он где-то здесь».

«Я понял», — похоже, выдержка к Колючему вернулась.

— Идём, — сказал я. — Надо парня выручать.

Мы двинулись по коридору, откуда только что пришли, свернули направо, но вместо овальной комнаты, которую я хорошо запомнил, оказались в тупике. Выругавшись по матушке, я саданул по стене автонов кулаком, но только отбил костяшки пальцев и вызвал нервозное хихиканье Синдбада.

«У тебя всё в порядке? — спросил я. — Мы идём к тебе, но нам активно мешают».

«Всё тихо», — ответил Колючий.

Мы метнулись обратно в треугольный зал, затем дальше, через короткий проход к повороту налево. Уткнулись в крохотную комнату, перегороженную «Мухобойкой», и замедлили шаг, чтобы обойти ловушку.

Ещё один поворот налево, и мы должны если не выйти прямо к беглому праведнику, то оказаться где-то рядом с ним.

— Что за чёрт? — проворчал Синдбад, поскольку мы очутились в самом начале длинного и широкого прохода, который просматривался метров на двадцать и был совершенно пуст.

«Колючий, ты как?» — позвал я.

«В порядке».

«Тогда стрельни вверх, чтобы мы знали, где ты».

Минута томительного ожидания, и «мегера» громыхнула где-то за правой стеной широкого прохода, в считанных метрах от нас. Мы пошли вперёд, и мимо поплыли узкие проёмы, выводящие в одинаковые квадратные комнатушки, похожие на тюремные камеры.