Доказательства вины - Джим Батчер

Господи! Неудивительно, что Черити так недолюбливала меня. Я не только утаскивал ее мужа неизвестно куда сражаться неизвестно с чем, но еще и подавал Молли пример всего того, от чего ее так пыталась удержать Черити.

— Я не знал, — сказал я.

Она тряхнула головой.

— Я вам все честно рассказала, — вздохнула она. — Никто больше не знает того, что знаете теперь вы. Ни Майкл. Ни моя дочь. Никто. — Она достала из кармана кухонную салфетку и вытерла глаза. — Что произошло с моей дочерью?

Я набрал в легкие воздуха.

— Пока это все мои предположения, — признался я. — Но нутром чувствую, все сходится.

— Я понимаю, — кивнула она.

Я кивнул в ответ и рассказал Черити про нападения на конвенте и о том, как Молли втравила в эту историю меня.

— Я осмотрел пострадавших при первом нападении, — тихо сказал я. — Одна из них, девушка по имени Рози, носит следы психической травмы. Тогда я приписал это последствиям нападения фага.

Черити нахмурилась.

— А это не так?

Я покачал головой.

— Я обнаружил аналогичную травму у Нельсона. — Я сделал глубокий вдох. — Молли — связующее звено между ними. Они оба ее друзья. Мне кажется, именно она нанесла эти травмы. Мне кажется, она использовала магию для того, чтобы вторгаться в их сознания.

Черити потрясенно уставилась на меня.

— Что? Нет... — Она замотала головой. — Нет. Молли не стала бы... — Лицо ее побледнело еще сильнее. — О Боже! Она нарушила один из Законов. — Она замотала головой еще энергичнее. — Нет, нет, нет. Она не могла этого сделать.

Я поморщился.

— Мне кажется, я знаю, что именно она сделала. И зачем.

— Расскажите.

Я снова вздохнул, собираясь с духом.

— Рози беременна. И у нее налицо физические признаки наркотической зависимости, тогда как признаков освобождения от этой зависимости нет. Думаю, Молли начала действовать после того, как узнала, что ее подруга беременна, — с целью заставить ее отказаться от наркотиков. Мне кажется, она поступила так. чтобы защитить ребенка. А потом, судя по всему, проделала то же самое с Нельсоном. Но что-то пошло не так. Вероятно, то, что она сделала с ним, сломало в нем что-то. — Я тряхнул головой. — Он превратился в параноика.

Черити снова смотрела на алтарь, покачивая головой.

— Значит, это Совет ее похитил?

— Нет, — возразил я. — Нет. То, что она сделала с Рози и Нельсоном, оставило на ней след. Отметину. Думаю, она заставила Рози и Нельсона испытывать страх всякий раз, как их тянуло к наркотикам. Страх — сильная штука, и эксплуатировать его несложно. Она хотела, чтобы они боялись наркотиков. Она действовала из самых благих побуждений, но она хотела, чтобы ее друзья боялись.

— Я не понимаю.

— Кто бы ни вызвал этих фагов, — объяснил я, — он нуждался в способе направлять их из Небывальщины к нам, в материальный мир. Ему или им требовался маяк — кто-нибудь, вступающий в резонанс с ними. Кто-нибудь, кому, подобно фагам, хотелось, чтобы люди испытывали страх.

— Они использовали для этого мою Молли, — прошептала Черити и вдруг резко повернулась ко мне: — Это вы, — произнесла она неожиданно тихо. — Вы пытались обратить фагов против того, кто их призвал. Вы послали их к моей дочери.

— Я не знал, — честно сказал я. — Видит Бог, Черити. клянусь вам, я не знал. Погибли люди, и все, чего я хотел, — это чтобы никто больше не пострадал.

Деревянная спинка скрипнула еще громче под ее пальцами.

— Кто это сделал? — спросила она, и голос ее сделался угрожающе тихим. — Кто в ответе за страдания моих детей? Кто призвал тварей, вторгшихся в мой дом?

— Я не думаю, что их кто-то призвал, — тихо сказал я ей. — Я думаю, их послали.

Она посмотрела на меня, недобро сощурившись.

— Послали?

Я кивнул.

— Я не брал в расчет такой возможности, пока не сообразил, что именно объединяет все эти нападения. Зеркала.

— Зеркала? — переспросила Черити. — Не понимаю.

— Это общая деталь всех нападений, — объяснил я. — Зеркала. В туалете. Зеркальце в косметичке у Рози в конференц-зале. В гостиничной кухне вообще полно отражающих стальных поверхностей. Да и ветровое стекло Мадригалова фургона очень хорошо отражало все происходящее.

Она покачала головой.

— Все равно не понимаю.

— Множество существ могут использовать зеркала в качестве окон или дверей из мира духов в наш мир, — сказал я. — Но лишь один вид существ питается страхом и использует зеркала для свободного перемещения из Небывальщины и обратно. Они называются фетчами.

— Фетчи... — Черити склонила голову набок, словно роясь в памяти. — Что-то я такое о них слышала. Они... разве они не родом из страны фейри?

— Угу, — кивнул я. — Точнее, это порождения самой глубокой, самой темной Зимы. — Я поежился. — Еще точнее, это элитные шпионы и убийцы Королевы Мэб. Легко меняют облик и обладают гигантской силой.

— Мэб? — прошептала она. — Той самой Мэб?

Я медленно кивнул.

— И они похитили мою дочь, — произнесла она. — Унесли в страну фейри.

Я снова кивнул.

— Она для них ценная находка. Магически одаренная юная смертная. Совместимая энергетически. Не обладающая достаточным опытом, чтобы защитить себя. Они могут питаться ею и ее магией много часов. Возможно, даже дней. Вот почему они не убили ее сразу.

Черити зажмурилась.

— Что мы можем сделать?

— Не знаю пока, — признался я. — Впрочем, хорошо бы. чтобы ваш муж был здесь с нами.

Она прикусила губу и бросила на алтарь взгляд, исполненный, как мне показалось, ненависти.

— Он недосягаем. Ему направили сообщение, но...

— Нам придется действовать самим, — договорил я.

— Но надо же нам что-то делать! — воскликнула она.

— Конечно, — согласился я. — Проблема в том, что мы пока не знаем, где это делать.

— Мне казалось, вы только что сказали, что они утащили ее в страну фейри.

— Угу, — кивнул я. — Только если я скажу вам, что Айерс-Рок в Австралии, это еще не значит, что вы с легкостью найдете это чертово место. Австралия большая. А по сравнению со страной фейри она все равно что Род-Айленд.

Черити стиснула зубы.

— Но должно же быть что-то...

— Я как раз этим занимаюсь, — заверил я ее.

— Но что... — Она помолчала, потом кашлянула. — Сколько у нее в запасе времени?

— Трудно сказать, — вздохнул я. — Время здесь и там течет по-разному. День здесь, час там. Или наоборот.