Гномка в помощь, или Ося из Ллося - Ардмир Мари

Выждал, пока на него посмотрят, и опустил на кружевную скатерть маленькую веточку той самой длани сверца с тремя золотисто-розовыми соцветиями и парой серебристых листков.

– Держи! Неподмороженная и абсолютно бесплатная.

«Да он издевается!» – поняла я и осталась сидеть. Все же вид тут прекрасный, слышимость тоже.

– Так это из-за вас мы чуть не разбились! – возмутился гном, и его бас отвлек жадно пьющих от бокалов. – Вы что, мозги подрастеряли?

– Отнекиваться не буду, подал идею я. Но в стане команды меня радостно поддержал капитан. Так что бери, не вредничай.

Маг с улыбкой пододвинул ветку к гному и погладил того по руке.

– Что вы себе позволяете? – взревел приморский, вскочив и сжав кулаки.

– Брось! Никто не хватится. Мы ее нечаянно срезали крылом, а затем уже поймали, – заговорщически признался Регген и присел на соседнее место.

– Я не о том!

– А о чем, моя радость?

Маг со вздохом откинулся на спинку стула, вытянул ноги, положил трость на стол.

– Я не ваша радость… – гневно начал гном и умолк, вперившись ошалелым взглядом в ярко-красный атрибут одержимых. В зале стало тихо, приморский моргнул. Затравленно посмотрел на графа, с тревогой – на трость, на мага мельком, явно высчитывая фазу луны. Подсчитал, глянул на Реггена с оторопью и опять на трость, со священным ужасом на сереющем лице.

– Вы-ы-ы-ы ошиблись…

– Опять на «вы»? – вздохнул задохлик. И столько в голосе досады, будто действительно принял вот этого усато-бородатого за меня и расстроился, что не угодил. А это значит… Святые угодники, неужели я столь мужеподобна?!

– Может, примешь наконец тот факт, что я для тебя Вардо? – долетел до меня упрек. – А не Регген, граф Лофре или…

– Одержимый оружейник! – простонал житель приморья и упал на стул. Подошедший к ним официант стремительно отпрянул, другие пассажиры вскочили с мест, чем отсрочили мое вмешательство в беседу.

– Так называть тоже не стоит. Терпеть не могу, – продолжил маг сквозь зубы. – Все моментально пугаются.

И все испугались.

– Белеют.

Побелели в цвет скатертей.

– Пытаются в обморок упасть.

Двое брякнулись как под заказ.

– Я не падаю!

Приморский с самым несчастным видом оглядел пустеющий зал. Он бы и сам сбежал, но Регген ладонью накрыл его колено.

– Вот за это я и ценю тебя, моя бесконечно дорогая Ося.

– Кто? – просипел гном, растеряв весь свой бас.

– Гномочка? – предложил не понимающий курьеза оружейник и вздрогнул, стоило мне налететь на него со спины. Крепко обнять. Фух, добралась!

– Все-таки вашего врача надо бы отдать под трибунал, – сообщила я громко, чтоб услышали все, кто пытался залезть под стол и спрятаться в гардеробной. – Из-за его лекарств вы опять зрение потеряли. А еще слух и координацию движений.

– Ося? – Маг с недоверием обернулся и сразу признал. – Ося!

– Она самая, – погладила его по вмиг напрягшимся плечам и отступила. – Идемте, Вардо, наш столик там. Трость не забудьте и цветы, раз уж они для меня.

– А ты… – Он покосился на старательно рассматривающего скатерть гнома, затем на меня, вновь на него, на меня. Смутился, кашлянул. – Простите. Я не хотел оскорбить. Ни словом, ни делом.

– Ни-н-ничего, ваше превосходительство. Граф… я все понял.

На ярусе мы остались одни. Пассажиры изъявили желание есть хоть под трюмом, хоть на продуваемой всеми ветрами палубе. Официанты с опаской принесли наш заказ и сбежали, не спросив: «Что-нибудь еще?»

– Я уничтожен! – признался Регген спустя долгие пять минут, так и не притронувшись к своей тарелке.

– Ну что вы, – прошептала я, накладывая ему копченую курицу, манты и ребрышки в соусе. – Ситуация вышла веселая… кхм… почти. Пострадал морально только гном. А приморские знаете какие стойкие? – налила ему соуса, выбрала самый вкусный гарнир. – Словом, переживет.

– Я не о том. Ты… с каждым часом становишься все больше похожей на мужчину. Проклятье! Чем больше симпатия, тем больше изменений, – произнес маг сквозь зубы и на мой удивленный взгляд пояснил: – Стандартная реакция приворота на закрепитель.

Чтоб не уронить, аккуратно отложила соусник и задала наиважнейший для меня сейчас вопрос:

– Так я вам нравлюсь? – В ответ раздалось отчетливое «гр-р-р!», почти как у лобастого. – И все же скажите… – «Гр-р-р» продолжилось. – Да что вы рычите? – всплеснула я руками. – Неужели трудно понять: если на меня никто не тратился, не ухаживал, завтраки не готовил, значит, что? – Молчит, глазами пылает. – Что никто не признавался мне в симпатии, не говорил слов нежности, за руку не держал, за талию не притягивал…

– Зацеловал бы! – выдохнул потянувшийся в мою сторону маг и остановился на полпути. – Потом. Обязательно.

– Ага, буду ждать. А теперь ешьте. Нам еще Ургена нужно забрать.

Когда мы спускались по сходням, что примечательно – первыми на большом расстоянии от остальных, – нас догнал капитан «Воздушного круиза». Тонкокостный светловолосый мужчина лет сорока, запыхавшийся и счастливый, он пожал руку графу, пообещал прислать приглашения и побежал обратно на дирижабль.

– Какие приглашения? – насторожилась я.

– На его свадьбу с девушкой, что торговала на палубе зонтами. Она оказалась под впечатлением от преподнесенной длани сверца, а может, и от смертельного виража – история умалчивает. Но итог один: впервые за три года она согласилась на брак.

– Теперь ясно, почему он вас поддержал. Одно понять не могу: что ж капитан раньше не додумался?

– Додумался. Осуществить не мог, – улыбнулся Регген. – Видишь ли, Ося, курс дирижабля выверен до градуса, особенно над королевским дворцом. Любая самодеятельность чревата трибуналом. А тут я, буйный, идеей одержимый. Как такого не послушаться?

– То есть капитан и цветы подарил, и ответственность на вас перекинул?

Я остановилась как вкопанная, уперла руки в бока.

– Не волнуйся, – меня аккуратно потянули за рукав, – согласно закону, некоторые нарушения мне позволительны.

– Угу. Скажите еще, что подмоченная репутация только на руку одержимым. Тут вам вираж приписали, а в Тмине за счет Ургена взвинтили цены на муку. – Я невесело улыбнулась, он тоже. – Вардо, и многие так поступают?