Ритуал - Тайга Ри

«Месть запрещена… мсти и отомстят – это новый круг… наказание – не-жизнь…»

«… ради мести нет жизни, только ради любви…»

Я крутанулась на пятках, отстукивая имперский марш по столешнице.

Недостаточно делать то, что кажется верным. И тогда, и сейчас, мы всегда были слабее тех, кто стоял по ту сторону. Слабее. И потому проиграли и сгнили в тюрьме, когда чужаки прошлись по нашему Северу, празднуя победу.

«Делать наоборот», – сказали предки сегодня.

Нужно делать наоборот – что? Делать так, как я бы никогда не сделала ни в той, ни в этой жизни?

Что я сделала бы наверняка непременно? Что? Отомстила бы. Я бы отомстила. И тогда и сейчас. Вернула бы сторицей за то, что ещё не случилось здесь, но уже произошло в прошлом.

Я вернулась к столу и, щелкнув пальцем по пирамидке, отмотала запись ещё раз.

«Месть запрещена… Месть запрещена… Месть запрещена…»

«Только ради любви», – вещала пра-пра.

Представить, что предки копили энергию зим пятьдесят, чтобы душевно поговорить с внучкой о любви? П-ф-ф-ф… где была моя голова в прошлый раз? Слишком ошарашена, чтобы думать?

«Вернули право жить во имя любви…»

Я щелкнула пальцем по пирамидке и запустила запись ещё раз, именно этот отрезок разговора. И ещё раз. И ещё раз. И ещё.

Главное я уловила: месть – наказание – новый круг. Если эта попытка последняя, и предки не соврали, то… никакого нового круга просто не будет.

«…муж войти в род…» – повторяла пра-пра на записи.

Муж может войти в род всего в одном случае – если я остаюсь в Клане. Хотя бы с этим – разобрались.

Я снова запустила запись сначала и зашагала из угла в угол, думая.

Если представить, что предки не бросали меня на произвол судьбы, если считать, что это – руководство к действию, прямое, точное и недвусмысленное, то…

Я хлопнула по пирамидке – запись застыла.

Скажи мне, кто твой враг и я скажу, кто ты. Друзья предают. И меняются. А враги… постоянны в своих предпочтениях и верны. Верней врага нет друга.

…то … это слишком.

***

В Керн мы отбыли затемно. Я и сонная голодная охрана – позавтракаем в городе. Служанки передадут дяде и Наставникам, что леди Вайю этим утром воспылала настолько горячим желанием вознести молитву Великому, что не смогла дождаться завтрака.

Тропинки в лесу припорошил снег, копыта дробно отбивали ритм, мороз пощипывал щеки.

«Делать-наоборот, делать-наоборот, делать-наоборот», – отстукивали копыта. Путь был привычным, и я почти не следила за дорогой, погрузившись в свои мысли.

***

На ступеньках Храма лежал мусор – обрывки лент, бумаги, яркие фантики – город ещё не убирали с ночи, праздник закончился почти под утро.

Светлело. Вершины Лирнейских позолотило ленивое зимнее солнце, тонкими лучами, пробиваясь через тяжелые низкие тучи – будет снег.

Заспанный служка в оранжевой робе встретил меня с поклоном и проводил в главный зал. Я думала, будет совершенно пусто, кто в здравом уме раньше зари явится в Храм Великого после праздника? Но впереди, почти у самого постамента, где вилось яркими всполохами серебристое пламя, стоял коленопреклоненный мужчина, в стандартной черной походной форме. Военная коса, простой теплый плащ, гладий. Легионер? Или из наемников?

Я не стала ему мешать – выбрав место подальше за его спиной. Расправила юбки ханьфу и медленно опустилась на колени – разговор будет долгим.

«Всё наоборот».

Я прикрыла глаза, думая.

«Наоборот, значит не стоило тащить Фей в Храм? Не стоило? И тогда линия Ву легла бы иначе?»

«Не стоило привязывать Нике, а просто наблюдать издалека?»

«Не стоило играть призыв на Турнире, демонстрируя родовой дар?»

Нет родового дара – я не интересна Серым, я не остаюсь в Клане, я не интересую Магистра Аю.

Где я ошиблась на этот раз, Великий?!

Пламя на постаменте взметнулось под потолок, но это не я – молодой военный склонил голову с благодарностью за ответ. Жаль, не видно лица – мне стало любопытно, кому так ярко полыхнуло пламя.

Я постоянно делаю одни и те же выборы, совершаю одни и те же ошибки, поэтому на этот раз нужно сделать всё по-другому.

Наоборот. Сделать так, как я не сделала бы никогда.

Я склонила голову и приложила сжатый кулак к груди: «Салютую Шестнадцатому. Покойтесь с миром… Великий, дай мне сил не допустить этого ещё раз…».

От серебристого пламени на постаменте отделилась стайка огней, покружила надо мной и вспыхнула в вышине, под самым сводом, сложившись в знакомый знак штандарта шестнадцатого легиона – круг в треугольнике и око. «Зрящие Севера, стоящие на Грани».

Молодой мужчина впереди поднял голову и начал оборачиваться назад, но я закрыла глаза – мне хотелось абсолютного молчания.

Мысленно я вспоминала свиток – список тех, кого уже приговорила, одно имя – одна строчка, и ровно тридцать. Только те, кого я знала точно – ключевые фигуры, перекроившие мой мир на лоскуты раз и навсегда, и важные небольшие узлы плетений – исполнители. Враги надежны, потому что враг никогда не предаст, и останется с тобой до конца.

Убрать – просто. Все уйдут за Грань рано или поздно, но как это поможет Северу? На их место придут другие, те, кого я не знаю, те, кого не изучила. Неизвестное зло. А Блау так и останутся слабыми.

Я простояла на коленях с закрытыми глазами тридцать мгновений, крепко стиснув кулаки.

А потом ещё тридцать.

И ещё ровно столько же мне потребовалось, чтобы наконец принять решение.

Ноги онемели – я их не чувствовала, когда открыла глаза, спина затекла. Храмовый зал опустел – только я и серебристое пламя.

– Простите, – прошептала я беззвучно. – Простите, простите, простите…

Серебристое пламя взметнулось под купольные своды Храма, и ослепительно вспыхнуло. Штандарт Шестнадцатого снова расцвёл над головой и… истаял, медленно, по одной звезде.

Бесследно.

Я вижу их в последний раз – это знала отчетливо. Быстро-быстро отерла рукавом ставшие внезапно влажными щеки – это всё свет, слишком яркий, и с усилием расправила плечи, поднявшись с колен.

Если я хочу изменить мир, нужно начать с себя.

На выходе из Храма я выполнила низкий церемониальный поклон-извинение по полной форме невозмутимому жрецу в оранжевом.

Была не права. С Немилостью мне помогли, как умели.

Жрец помедлил и осторожно кивнул в ответ, с плохо скрытым облегчением провожая меня к дверям.

День был в разгаре – светило сияло ослепительно. Я накинула капюшон, щелкнула застежками, и неторопливо натянула перчатки, одну за другой, тщательно расправляя каждую складочку.