Академия безмолвия - Ефимия Летова

"Держись ”

"Держусь"

Тут я увидела Анну, которая, словно гигантский призрачный жук-скарабей катила перед собой огромный шар. Шар "пятой стихии".

- Отпускаем на счет "три", - искаженный неимоверным усилием голос Габриэля был почти неузнаваем. - Один, два...

Нити, натянутые до предела, полетели назад, словно стрелы. Контур тела Лукаса стал на миг четким и ясным, почти...живым, но эта четкость тут же пошла волнами, словно гладь озера под воздействием штормового ветра. Сфера "пятой стихии" притягивала, впитывала свое подобие, переваривала, пережевывала, подстраивала под себя. Я снова нащупала крошечный шарик в кармане, вытащила его и швырнула в общее месиво.

То и дело из серой массы сферы показывалось то подобие руки, то ноги, то голова, гигантский шар катался по кругу, словно в невидимых руках великана, играющего с податливой глиной. Я опустилась прямо на влажную землю и не увидела - скорее, почувствовала, как Габриэль и Ларс присели рядом. Анна нависла над ректором - кровь остановилась, и он, бледный, сам точно призрак, не отрываясь, смотрел на происходящее.

Все закончилось довольно быстро. Шар снова приобрел ровное совершенство формы, однородность, матовую гладкость, и застыл посреди лесной дороги. Возможность отщипнуть от него кусочек вызывала где-то внутри рвотные позывы.

Все закончилось... наверное.

- Почему... почему я не додумался до этого? - вдруг спросил ректор.

- Потому что вы были один, - ответила я. - Даже самый сильный маг может не справиться, если он один.

Сэр Франц Лаэн посмотрел на меня, на парней - и вдруг улыбнулся, измученно, слабо, одним уголком губ:

- А я ведь прекрасно помню и Энтони, и Корнелию. Такие молодые, влюбленные и талантливые. Корнелия гордилась бы вами, Джеймс. И, вероятно, хотя их дороги с Энтони разошлись, была бы рада, что вы подружились с его сыном.

Я только пожала плечами. Сил думать еще и об этом у меня сейчас явно не было.

***

Мы-таки вернулись в свои комнаты, даже умудрившись ни с кем не столкнуться по дороге. Я нагло пролезла в ванную комнату вперед Ларса и мрачно обозрела собственное лицо. Лицо выглядело...отвратительно. Кроваво-синий распухший укус на щеке, мелкие царапины и ссадины, тени под глазами - сама не лучше зомби. Волосы и впрямь порыжели, но это было уже совершенно неважно. После умывания я рухнула в постель и собралась отключиться на сутки, не меньше, как в дверь раздался нерешительный стук. Пришлось сползать с кровати - кто бы это ни был, зомби, маги-заговорщики, королевский палач - почему вы просто не можете оставить меня в покое?!

Но за дверью оказался всего лишь местный целитель - мистер Слат Лабон. Смущенно кивнув, он протиснулся в комнату, таща за собой увесистый мешок с какими-то снадобьями и мазями. Следущие полчаса, не меньше, он колдовал над нашими с Ларсом покусанными и исцарапанными физиономиями и прочими частями тела, приводя их в негневящий небо вид. Уже уходя, очевидно, к Габриэлю и его поджаренной руке, он вдруг беззвучно ойкнул и протянул мне свернутый свитком лист бумаги.

Послание было от ректора. Мы с Ларсом склонились над ним, стукнулись головами и одновременно засмеялись, а потом Ларс порывисто обнял меня, и я вжалась лбом в его теплое плечо.

Печать безмолвия ректор обратно на нас так и не наложил, но говорить не хотелось. Послание мы прочитали каждый про себя. Ректор витеевато благодарил за содействие и настойчиво (то есть, без вариантов отказа) предлагал взять "небольшой" (дней на десять) отпуск, проведать родных, "пока все не утрясется". Что именно "всё" должно было утрястись и каким образом - не сообщалось. Два экипажа - для нас, а также для адепта Фокса - будут ждать пассажиров через полчаса у ворот Академии.

Нас отправляли подальше. Навсегда или действительно на десять дней?

- А если нас просто прибьют по дороге, как лишних свидетелей? - мрачно спросила я Ларса. - Что думаешь?

- Думать мне как-то затруднительно, - сказал Ларс, зевая. - Каникулы, так каникулы. Только я на руке себе напишу "В случае смерти прошу не резусцитировать". А так, мне как-то уже без разницы, честное слово.

Мы не стали собирать вещи, а просто спустились вниз. Другие адепты шли на тренировку, и я вдруг с искренним изумлением поняла, что... не хочу уезжать. Что если по дороге нас действительно не убьют, не арестуют, не подвергнут изменению памяти - я буду дни считать до окончания этих десяти дней. В конце концов, у меня еще остались вопросы, а где я смогу получить на них ответы, если не здесь?

Появившаяся Анна обхватила Габриэля гибкими прядями за плечи, показала мне язык и растворилась в воздухе.

Ректор тоже возник словно бы изниоткуда - в отличии от нас он выглядел свежо и бодро, и ничто не выдавало в нем эту тяжелую бессонную сумасшедшую ночь.

- Это и правда каникулы, или вы нас просто убить хотите без лишнего шума? - ляпнула я, а Ларс ткнул меня локтем в бок, и даже Джеймс что-то этакое простонал в голове.

- Вас не убьют, - очень серьезно сказал ректор. - Академические экипажи приедут за вами через десять дней, максимум - две недели. Мне будет жаль потерять таких одаренных адептов, да и сэр Элфонт мне не простит, если вас, Ласки, не будет на курсе. Но печати неразглашения всего произошедшего наложить на вас я обязан.

- Эм, сэр, - робко сказала я. - Леди Сейкен...при поступлении... наложила на меня одну такую... это на личную тему, ничего важного, правда. Вы не могли бы ее снять?

- Да, конечно, - рассеянно ответил ректор. - Конечно...

Мы стояли у ворот, и вдруг я поняла, что мы с Габриэлем сейчас разъедемся. На десять дней или на две недели, или... а если навсегда? Даже не знаю, где он живет... Я повернулась к нему, и вдруг почувствовала, как земля закружилась подо мной, почти так же, как тогда, в лаборатории леди Адрианы. Словно сквозь толщу воды, я почувствовала, как чьи-то руки подхватывают меня, прижимают к себе. Габриэль... мне нужно спросить его, сказать ему, ведь той печати больше нет, мне обязательно нужно... Не отпускай меня, только не сейчас, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Пожалуйста.