В огне - Александр Афанасьев

Танк начал разворачивать свою массивную квадратную башню, когда первая граната, вылетев откуда-то спереди, ударила его в скулу башни, разорвалась, отставив рваную дыру на решетке. Не дожидаясь новых, десантники залегли, открыли заградительный огонь.

Поручик как раз заканчивал с пулеметом – боеприпасы перераспределили, осмотрели трофеи и отобрали, что годилось к применению, теперь у Татицкого было четыре ленты, по сто к пулемету, и его автомат, из которого он почти не стрелял, – как в той стороне, где был танк, громыхнуло разрывом и зашлись сразу несколько стволов.

– Общий сбор! Татицкий! Тащи сюда свою задницу, мы выходим!

Танк, не дожидаясь команды, двинулся вперед, оба его пулемета в башенке открыли огонь на прикрытие, орудие пока молчало.

– Выдвигаемся! Идем за танками! Прикрывать броню!

Вопреки общераспространенному мнению, танки в городе вполне можно применять, вопрос в правильной тактике их применения. Саперный танк, подобный тому, что шел сейчас вперед по относительно открытой местности карьера, создан специально для городских боев, у него усиленная броня с решетками для подрыва гранат, спаренный пулемет в закрытой башенке, бульдозерный отвал впереди для расчистки завалов. Один его снаряд вполне способен разрушить здание. Но для обеспечения действий такого танка в городе нужны примерно два отделения опытных солдат, желательно, чтобы у них было больше, чем один пулемет на отделение. Танк прикроет их огнем и броней, а они должны прикрыть танк от гранатометчиков и от специальных противотанковых групп противника. Танкисты, к примеру, ничего не смогут сделать, если вынырнувший из развалин солдат противника применит накладной кумулятивный заряд большой мощности. И от расстрела гранатометчиками со всех проекций, в том числе с плохо защищенной тыловой, танк тоже должны спасти солдаты прикрытия.

Второй раз гранатометчик выстрелить не успел – он укрывался за экскаватором, но едва успел высунуться с трубой гранатомета на плече, как кто-то срезал его из снайперской винтовки. А через секунду пулеметчик добавил из своего оружия, да так, что новенький экскаватор в мгновение превратился в уродливое решето, наклонился вбок и задымил.

Танк остановился, как раз на то время, пока группа прикрытия не добежит до него, помимо Татицкого прикрывать танк вызвались восемь человек, с ним получается девять. Зато на всех – четыре пулемета. Не пропадем…

Добежав, капрал дернул на себя рычажок, высвободил трубку полевого телефона, о которой местные, наверное, и не знали. Полезное изобретение, позволяет солдатам прикрытия общаться с танкистами, при том что танкисты не выходят из-под прикрытия брони, не подвергают себя опасности.

– Татицкий.

– Капрал… Это Барчук, я за командира. Ты прикрываешь?

– Да.

– Добро. Тогда посмотри, что впереди. Мы потихоньку двинемся и подъедем за вами.

При совместных действиях танков и пехоты даже на учебе постоянно возникал вопрос, кто кого прикрывает, танки пехоту или пехота танки. Командование считало, что пехота танки, потому что танк сам по себе более ценная и значимая единица на поле боя, нежели пехотинец. Сам Барчук был десантником, командиром десантного транспортера по специальности, но тогда он, помнится, весьма активно и публично высказывал несогласие с мнением командования. А сейчас… быстро же переменил свое мнение, спрятавшись под полуметровой броней, быстро.

– Добро. Начинай движение сейчас. Мы пойдем побыстрее. Перебежками – вперед!

При первых же перебежках по ним открыл огонь снайпер… недобиток, откуда-то со стороны автострады. «Громовержца» сейчас над ними не было, и поэтому обошлись прикрывающим огнем и дымовыми шашками. Дымовые шашки создавали дополнительную опасность, они закрывали поле зрения, как снайперу, так и им самим.

Длинная «рабочая» дорога у котлованов заканчивалась поворотом, а потом – это было сюрпризом – еще одним поворотом, намного более резким, чуть ли не девяностоградусным. Перед тем как пройти поворот, десантники остановились у стены, бросили гранату – гулко бухнуло, визгнуло осколками по стенам. Потом попытались зеркальцем просмотреть, что впереди, – не удалось, только увидели баррикаду из машин, перекрывшую улицу, и больше ничего, зеркальце выбило пулей.

Татицкий осмотрелся по сторонам. Стена. Глухая. И ожидать тут не стоит – не то и тебе сюрприз подбросят. Где-то сзади пыхтел танк.

– Пробиваем! У кого заряды?

Готовясь к уличным боям, они сделали хорошее дело там, еще на кораблях. Берется длинная рейка с углублением, туда набивается пластиковая взрывчатка, самая мощная, какая только есть. Потом детонатор и строительный пластырь, чтобы крепить получившуюся конструкцию на стенах. Получается взрывное устройство для пробития стен в городе, а иногда очень нужно это сделать. Можно, конечно, попросить танкистов поближе подъехать и садануть в упор, но тут весь дом рухнет, а им этого не надо.

– Готово!

– Горит!

Бросив еще гранату, Татицкий вместе со всеми побежал назад.

Бахнуло, стена мгновенно скрылась в облаке пыли. Из-за поворота выехал танк, увидев сгрудившихся пехотинцев, остановился, едва не наехав на них.

– Вперед!

Прижались к стене, Татицкий шел первым – есть пролом! И немалый! Пыль толком не улеглась, поручик сунул туда гранату, дождался, пока громыхнет, и полез внутрь.

Там внутри – пыль, перевернутая взрывом мебель, что-то типа баррикады, на полу хрипит человек, кровь его, смешиваясь с пылью, кажется черной грязью. И пули – град пуль через окна, но идут они либо ниже, бьют по стенам, либо выше, рикошетят по потолку. Видимо, стреляют из-за баррикады, и стрелять неудобно.

В помещении были уже Татицкий и еще один солдат, когда долбанули сразу две реактивные гранаты, одна вывалила кусок стены снаружи. Другая, противотанковая, рванула внутри, оглушив и контузив, но если бы она была противопехотная, убила бы обоих.

Поручик повалился на грязный, заваленный осколками стены пол, в ушах гудело, как при колокольном звоне на Воскресение Христово. Потом пришло осознание – цел. Начал подниматься, сквозь звон в контуженных ушах услышал танковую турбину, и в этот момент на улице, откуда по ним стреляли, жутко громыхнуло, новая горячая волна, снова хрустящая на зубах пыль. Танкисты, выгадав момент, пока все внимание засады приковывает к себе пробитая первая линия обороны, сделали рывок вперед и пальнули с ходу из своего чудовищного саперного орудия.

– Цел?

Капитан глянул в перемазанное лицо сослуживца.

– А? – крикнул он, как кричат оглохшие люди, они кричат изо всех сил, потому что сами не слышат.

– Идти надо! Пробились на улицу! Цел?

Мимо окон проползал стальной борт танка, жаря из пулеметов, могучая машина опустила бульдозерный отвал и пошла на штурм баррикады.

Надо и в самом деле идти.

Там, за импровизированной баррикадой, оказалась лестница на второй этаж, на лестнице лежал боевик, то ли оглушенный, то ли раненый, он пытался что-то нащупать руками, как раздавленный жук. Татицкий выстрелил в него – сам едва успел упасть. У кого-то наверху сдали нервы, и он дал очередь, пули визгнули рикошетами.