Некрополь - Дэн Абнетт

Подчиненным магистра войны пришлось выполнять множество обязанностей, когда они наводили порядок после Вервунской войны. Одной из них стала казнь выказавших нелояльность Императору в эти трудные дни.

Доклады танитского сержанта Варла, зафиксированные его командиром, Гаунтом, были рассортированы и обработаны Администратумом в ходе дальнейшей чистки. В день пятьдесят девятый в рамках преследования военных преступлений солдаты Вервунского Главного ворвались в здание гильдии Ворлин. Эмчандасте Ворлин не был найден.

— Говорят, он хочет тебя видеть, — сообщил Корбек, прислонившись к подоконнику огромного витража в Общественном медицинском учреждении 67/мв.

— Подождет.

— Именно так и сделает, — ухмыльнулся Корбек. — Он всего лишь военмейстер.

— Фес. Неужели они действительно бросят улей — после всего, что мы пережили?

— Думаю, как раз из-за всего, что мы пережили. Мало что осталось.

Ибрам Гаунт сел на своей койке. Боль в плече и бедре давным-давно утихла, но грудь все еще саднила. Он кашлял кровью — за время визита Корбека уже третий раз.

— Вам, наверное, надо соблюдать покой, сэр, — рискнул предположить Корбек.

— Наверное, — повторил Гаунт. Он пробыл без сознания большую часть последнего месяца и прошел через множество хирургических операций, обрабатывавших рану, которую нанес ему Наследник Асфодель. Гаунт до сих пор не знал — и никогда не узнает — спасло ли его слепое везение или судьба. Болт Наследника попал аккурат в стальную розу, которую Гаунту подарил лорд Часс. И хотя лепестки впились в грудь, нет сомнения, что в противном случае он бы не выжил.

— Слышал об Акте об Утешении?

— Слышал. И что?

— Ну, сэр, вы не можете себе представить, сколько новых Призраков мы набрали.

По условиям Акта об Утешении любой обездоленный житель Вервуна, желающий покинуть Вергхаст в поисках новой жизни, имел право переквалифицироваться в солдата Имперской Гвардии. Более сорока тысяч человек подписались на эту программу. Многие решались исключительно при условии, что им будет позволено выбрать часть, в которую их направят.

Мотоциклетный конвой вел их на север вместе с регулярной армией, где огромные транспорты ждали их в Каннакском порту. Сержант Эган Сорик следил за погрузкой своих отважных Нерегулярных. Все уже получили танитскую форму и камуфляж. Сорик забрался на погрузчик и поприветствовал сержанта Коли, также присоединившегося к Танитскому вместе со своими партизанами. Коли передвигался на костылях, а его торс был забинтован.

— Мы больше никогда его не увидим, — промолвил Сорик.

— Кого?

— Вергхаст. Прощальный взгляд.

— Для меня здесь больше ничего нет, — ответил Коли. Вздохнув, он мысленно попрощался с потерянной женой и детьми.

В полукилометре от них Брагг следил за погрузкой других Призраков. Многие, как Домор и Маколл, были тяжело ранены.

Следом за солдатами тянулся неизбежный караван сопровождающих, загружающих свои пожитки: клерки, полевая кухня, механики, оружейники, женщины.

Брагг увидел, как Каффран ведет девушку с двумя детишками. Один — младенец на руках. Он отметил, что мрачного вида девушка помимо многочисленного пирсинга имела при себе значок временного рекрута Гвардии. Еще одна женщина-солдат. Вдобавок к партизанкам Коли. Ларкина удар хватит.

Выпрыгивая из грузовика, Бан Даур в последний раз тоскливо огляделся. Он чувствовал себя потерянной душой, которой разрешили последний раз увидеть землю, взрастившую его.

Собственно, так оно и было. Он уже не был капитаном Вервунского Главного Баном Дауром. Он был Призраком.

— Я долго хранила его, — сказала Анна Кёрт. Она протягивала жетон, который прятала в кармане передника с той самой осады на Вейвейре. — Я знала, что не будет подходящего момента, чтобы ты увидел его, но, может, сейчас…

Дорден взял жетон. Вздыхая, прочел имя.

— Микал Дорден. Пехотинец. Да, я… мне сказали…

— Мне жаль, Дорден. Правда, жаль.

Дорден сидел неподвижно, в глазах стояли слезы.

— И мне. Я ведь был единственным Призраком, у кого была родня в Танитском полку. Сын. Хрупкая, последняя ниточка к миру, который мы потеряли. А теперь… не осталось и этого.

Она прижала его к себе, когда, дрожа, он зарыдал.

Распахнулась дверь, и на них уставился гильдиец. Он был богато одет, лицо излучало уверенность.

— Что бы вы ни искали, вы ошиблись, — сообщила ему Кёрт, крепко обнимая Дордена.

— Доктор Кёрт?

— Да. А что?

Гильдиец вошел в комнату. Он улыбался.

— Я искал доктора Кёрт и медика Дордена.

Он развернул клочок пергамента.

— Я получил запрос на дачу показаний… об ужасающем инциденте на железнодорожной станции несколько недель назад. Бог-Император, ну и ужас же это был!

Кёрт отпустила Дордена и повернулась к гильдийцу.

— Кёрт — это я, — сказала она, подходя к нему. — Спасибо, что пришли. Мне нужно знать, что вы видели.

— Мне нужно, чтобы Дорден тоже присутствовал, — сказал Ворлин.

— Это я, — отозвался Дорден, поднимаясь и утирая слезы.

— Оба здесь? Дорден и Кёрт? — Ворлин осклабился.

— Да. Что вы хотели рассказать? Что вы видели?

Ворлин вытащил игломет и оскалился.

— Вот что.

Дорден бросился закрыть собой Кёрт, когда Ворлин открыл огонь. Первый выстрел попал Дордену в правую руку, второй в левое бедро. Третий задел плечо Кёрт и отбросил ее в угол комнаты.

Ворлин наступал на Дордена, целясь из блестящего пистолета убийцы, сверкая глазами.

— Оставим это между нами, доктора, — прошипел он.

Болтзаряд превратил мозги Ворлина в окровавленные ошметки. Гаунт, с болт-пистолетом в руках, заглядывал в комнату, поддерживаемый перепуганным Корбеком.

— Я услышал пальбу, — пояснил Гаунт, выходя.