Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

— Галлхобар изгнан? — Я в смятении, хотя и с некоторым облегчением вспоминаю убийственный взгляд этого огромного человека. — За что?

— За твои слова. — Она хмурится, будто это должно быть мне известно. — Драои объявили, что дух павшего Чемпиона короля Ронана говорил через тебя и прямо обвинил Галлхобара в его убийстве. Ещё оставались кое-какие… споры между сторонниками Галлхобара и всеми остальными. Но в конце концов король Ронан решил. — Она разводит руками, давая понять, что последнее — это всё, что имеет значение.

— Через меня говорил дух, — повторяю я без выражения, внутренне содрогаясь при воспоминании. У меня нет разумного объяснения тому, что произошло, что я сказал. Но и это объяснение тоже им не является.

— Да, — говорит Неаса, кивая с простодушным воодушевлением, явно не замечая моего скептицизма. — Смерть Артана уже давно казалась многим подозрительной, и хотя Галлхобар заслужил своё положение, его не особо любили. — Её лицо расплывается в широкой щербатой улыбке. — Меня точно. Я видела твой бой. Не могу сказать, что мне было больно видеть его столь опозоренным.

— А мне могу.

Она умолкает, а потом разражается громовым хохотом, от которого я невольно улыбаюсь. Похоже, эта Неаса добродушна. Грубовата, но добродушна.

— Что мне делать до прибытия?

Она продолжает сиять. — Работать. И Лир попросил, чтобы я заодно научила тебя Языку.

Я всё ещё в тумане, всё ещё в полудрёме, но что-то в том, как она это говорит, заставляет меня остановиться. — Как ты его назвала?

— Язык, — терпеливо повторяет она. — Язык богов. Сеола. Танца.

«И всего, что радует сердце», — заканчиваю я тихо, по-общему. Мой наставник когда-то описывал кимрийский почти так же. Как и мой друг.

— Обучение начнём позже. Но сейчас, Леатфир, тебе нужно грести. — Она указывает на свободное весло.

Я гляжу на неё. Стучу по перевязанной ноге. Демонстративно покручиваю левым плечом.

Она отмахивается. — Я следила за твоими ранами, и они зажили достаточно. Да, у одних препятствий больше, чем у других. Но не заблуждайся, Леатфир: ты сделаешь своё дело на пути к Лох Траэнала, или не доберёшься до него.

Внутри поднимается волна возражений. Я могу стараться изо всех сил, как на ферме, но гребля — это ритм и сила. Неаса права в том, что мои раны, похоже, затянулись достаточно, чтобы усилие, хотя и болезненное, не усугубило их. Но больно будет.

Однако в её взгляде что-то есть. Что-то, что напоминает мне уже не Элланер, а Ланистию.

Я занимаю место на скамье рядом с широкоплечим светловолосым юношей лет шестнадцати. Он смотрит на меня с любопытством, потом кивает — достаточно дружелюбно.

Я неловко хватаю весло и начинаю грести.

OceanofPDF.com

XXVIII

СОПЕРНИЧЕСТВО, КАК ОДНАЖДЫ ЧОПОРНО ПРОЦИТИРОВАЛА ИСАБЕЛЬ, КОГДА Я праздновал победу над ней в Основании, — это неуверенность в действии. На что мой улыбающийся отец тут же ответил, что полное его отсутствие говорит лишь о равнодушии или высокомерии.

Исабель посмотрела в ответ с каменным лицом и пожала плечами. Мы все засмеялись.

Не знаю, кто из них был прав. Возможно, оба.

Так или иначе, я никогда не любил проигрывать.

— Спасибо, — тихо говорю я Аэкве, пока мы тянемся за Терцием прочь от отца Иро и его свиты.

— Не благодари пока. Я не знаю ни черта о гонках.

Мы обмениваемся нервными усмешками, которые тут же стирает хмурый взгляд Терция Эриция. — Понимаешь, что только что произошло?

— Терций Децим переиграл меня. Если мы не победим, мне придётся отказаться от Домитора. — Я стираю с лица всякую видимость юмора. — Прости. Но я позабочусь о том, чтобы этого не случилось.

Терций морщится, останавливаясь с трудом из-за хромоты и увлекая нас за собой. — Терций Децим только что поставил под угрозу весь этот едва зародившийся союз ради мелкой личной вражды. Это куда важнее твоей должности, Катен. Ты хоть представляешь, насколько хрупка сейчас обстановка в Сенате? Если Децим публично вынудит тебя отдать Домитор Религии, у Управления будет всё необходимое, чтобы порвать с ними. А мы сейчас не можем этого допустить. Катен не может этого допустить.

Вэк. Он, конечно, прав.

— Катен победит. — Это Адвениус — он идёт чуть позади нас рядом с Ливией. Его высокий голос, так странно не вяжущийся с высокой грузной фигурой, звучит так же уверенно, как и слова. Его взгляд скользит к дочери. Она решительно кивает в ответ.

— Катен недооценивает, насколько это будет трудно. — Терций Эриций не скрывает разочарования, откровенно разглядывая меня. — Колесничим прежде всего нужно равновесие; тебе придётся вложить немало Воли просто в то, чтобы держаться прямо. Децим выбрал идеальный формат, чтобы поставить тебя в невыгодное положение: большинство сенаторов здесь вообще не смотрят гонки, не говоря уже о том, чтобы знать их тонкости. Это будет выглядеть как честное соревнование.

— Не важно, лишь бы я победил. — Когда Терций лишь фыркает, я жду, пока он посмотрит мне в глаза. — Я победю. — Злость намного сильнее нервозности. У Децима нет права так поступать. Никакого права.

Терций Эриций фыркает снова, но на этот раз уже не так неуверенно. — Что ты знаешь о гонках? — Мы отошли на приличное расстояние по песку и достаточно далеко от любопытных ушей.

— По две колесницы на команду. Мы управляем своей и одновременно разгоняем колесницу партнёра с помощью Воли. — Я отвечаю уверенно. Некоторые гонки на колесницах проходят с лошадьми, но они предназначены для Септимов, которые используют Волю исключительно для защиты. Считается развлечением ещё более низкого пошиба, чем гонки на Воле, если такое вообще возможно. — Семь кругов, и пока обе колесницы добираются до седьмого, та команда, чья колесница первой пересечёт финишную черту, побеждает.

— Самое трудное — разделить внимание. Управлять скоростью партнёра и одновременно укреплять себя Волей от травм при столкновении. И просто держаться, конечно. «Синие» в Катене проиграли на прошлой неделе, потому что Виктус Ксилор не удержался на последнем повороте. — Это неожиданно для меня говорит Ливия. Когда отец