Ричард Длинные Руки - фрейграф - Гай Юлий Орловский

Я разбежался, место есть, заработал крыльями, а уже потом оттолкнулся от земли и пошел набирать высоту, не выворачивая суставы в плечах.

Лес кончился, некоторое время я летел вдоль невероятно высокой горы, пологой с одной стороны и как ножом срезанной по вертикали — с другой. И там, из плоскости, выступает чудовищно огромный барельеф в виде крылатого двуногого быка со скрещенными рогами. Фигура исполнена жуткой экспрессии, я летел вдоль этой фигуры, чувствуя себя комаром, облетающим человека, и не мог представить себе, кому и зачем понадобилось высекать такое невероятно трудоемкое… произведение искусства?.. предмет религиозного культа?..

Мириам и принцесса чирикали на своем птичьи-женском наречии, я слышал в их голосах восторг, но без удивления, так что либо уже видели, хоть и не с такого ракурса, либо слышали во всех подробностях.

— Кому-то знакомо? — спросил я. — Что это?

— Вижу впервые, — ответила Мириам. — Мы с караваном ходили другими дорогами.

— Я тоже не видела, — ответила принцесса. — Красиво, но разве это может сравниться с блеском твоей чешуи? С прекрасными иглами на гребне? С тонкими перепонками на всех четырех лапах?

Мириам поспешно перебила:

— Шумил, ты должен лететь выше.

— Почему? — полюбопытствовал я настороженно и посмотрел вниз с подозрением.

— Во-первых, — важно объяснила она, — никто не достанет стрелой, во-вторых, сверху виднее.

Я буркнул:

— Да ну? И почему мир так устроен…

Мириам заподозрила подвох, замолчала и заранее надулась, принцесса спросила наивно:

— Как?

— Рожденные ползать учат летать крылатых, — объяснил я. — Как думаешь, почему?

Принцесса озадаченно раскрыла глаза, а Мириам надменно выпрямилась и с достоинством смотрела вперед гордо и сурово, как сто королевских дочерей вместе взятых. Ветер красиво трепал ее волосы, словно за нею мчится и не может догнать багровое пламя.

— Я женщина, — произнесла она после паузы, — которая уже начинает ощущать себя частью твоего мерзкого гребня!

— И?

— Потому чувствую, — закончила она, — как лучше лететь. Как правильнее.

— Да, — согласился я, — из тебя выйдет настоящая королева. А рыб учить плавать не пробовала?

Принцесса счастливо хихикнула. Сквозь толщу костяного панциря я, странное дело, чувствовал жар ее небольших детских ягодиц даже сквозь толщу костяной брони, и это наполняет мышцы странным томлением и неясным желанием продлить это чувство, а тонкий аромат духов, что никак не выветрятся, все еще щекочет ноздри даже на таком встречном ветре.

Я шел красиво и мощно в нагретом плотном воздухе, впереди темнеющая синь небосклона, а ниже багрово горят против опускающегося светила на удивление свежие сколы скал. Земля голая, каменистая, но сразу за косогором другой мир: свежая сочная зелень, тучная трава, рощи олив… В озере багровеют перевернутые облака, я проворчал:

— Можно лететь и ночью… Но надо ли?

Принцесса прочирикала живо:

— Как скажешь! Мне с тобой и ночью хорошо, мы сможем…

Мириам поспешно прервала:

— Вики, ты настолько невинна, что лучше не болтай лишнего.

Вики спросила обидчиво:

— А что я сказала?

— Пока ничего, — заверила Мириам нервно, — но по своей невинности еще не отличаешь, что можно, а что еще нельзя. Шумил, если ты устал, можем переночевать на земле…

Я с подозрением смотрел вниз, места достаточно заселенные, равнинные, неприступных гор не видно, а спящего дракона мощный удар копьем в сердце в состоянии отправить в ад.

— Ладно, — прорычал я, — за вас беспокоюсь… Украдут еще ночью! С виду кто поймет, что ты сама еще та зверюка…