Нелинейная зависимость - Дмитрий Янковский

– Глаза проглядишь. – сказала она, пряча улыбку.

Андрей смутился и зашел в открывшийся лифт. Они поднялись на тридцать второй. Лыся вставила карточку в электронный замок и пропустила Андрея в прихожую. Свет зажегся сразу во всей квартире.

Можно было как угодно представлять квартиру байкерши, но такого Андрей увидеть явно не ожидал. Бывают скромненькие квартиры со вкусом, бывают свинюшники, в которых не убирают неделями, бывают хоромы, яркие, аляповатые и безвкусные. Но над этой квартирой явно трудился профессиональный дизайнер. И не один. В ней все было цвета зебры – белые стены с черными полосами, такие же кресла, такой же диван, и только ковер выделялся яркой селенью луговой травы. Все, что не было черно-белым или ярко-зеленым, оказалось сверкающим хромом – круглый постамент посередине огромного зала, а на нем сверкающая «Хонда Зед 20» последнего выпуска. Весь не блестящий металл мотоцикла тоже был выкрашен под зебру.

– Нравится?

Когда девушка улыбалась, глаза у нее становились озорными щелочками – узкими, как у довольного котика.

– Очень. – Андрей наконец позволил себе выдохнуть.

– Тогда заходи. Хотя нет, запачкаешь все цементом. В ванну давай. – Она подтолкнула его к полосатой двери, на которой была нарисована толстенькая зебра, моющаяся из душа.

Ванная тоже была черно-белой – кафель и хром, но на полочках вызывающе выделялись баночки с ароматной солью, вобравшие в себя все мыслимые и немыслимые оттенки цвета от ультрамарина, до обжигающего оранжевого. У стены, наполняясь, зашипела объемистая джакузи.

– Полезай. – Лыся высыпала в воду полбанки ярко-желтой соли, помахала рукой и вышла из ванной, прикрыв за собой дверь.

Андрей через голову снял осточертевшую ночную рубашку и вошел в бурлящую пузырьками воду, ставшую похожей по цвету на реку Хуан-Хэ.

– Ух! – Он закрыл глаза от блаженства.

Затем окунулся всем телом и размотал обрывки ткани с ладони. Бросил на пол, покрытый каким-то водоотталкивающим ворсистым пластиком.

– Кайф какой. – шепнул он, осторожно ополаскивая лицо.

– Нежится времени нет! – Лыся бесцеремонно открыла дверь и поморщилась, увидев на полу грязные тряпки. – Ну ты и свинтус. Фу!

Андрей опешил. Не столько от напористого бестыдства вторжения, сколько от того, насколько сильно Лыська преобразилась. Была она вовсе не лысой – короткие пушистые волосы были выкрашены белым и черным.

– Парик? – не удержался Андрей.

– Еще и хам. – по кошачьи сощурилась Лыся. – На подобные вопросы леди не отвечают, потому что джентельмены их не задают. Но я не леди. Так что этот хайер настоящий. А вот лысина накладная, для понта.

– Боевая раскраска?

– Типа того.

Девушка любопытно стала на носочки, заглянув в ванну.

– Внушительно. – оценила она заинтересовавшее ее место.

Андрей покраснел.

Лыся фыркнула и вышла из ванной.

– Сейчас я тебе нормальное шмотье принесу. Вылезай давай, а то Бармалей с тебя шкуру спустит за нарушение регламента три-двенадцать.

«Да уж прямо.» – мысленно усмехнулся Андрей. – «Сопли пусть сначала утрет. Второй интеграл движения он знает… Физик, блин.»

Он оттер остатки въевшейся цементной пыли, обмылся из душа и вытерся огромным черно-белым полотенцем.

– Твое открытие действительно такое важное? – донесся из комнаты голос Лыськи. – Ну, для всего человечества?

– Действительно. Ты обещала одежду.

– Можешь подождать? Я сама переодеваюсь.

«Хотел бы я на это посмотреть.» – непроизвольно подумал Андрей. – «Или как она моется в ванной. До чего же красивая оказалась, чертовка.»

Дверь в ванную распахнулась, и Андрей впервые в жизни понял, как на самом деле может замереть сердце. Замереть и не биться секунды три.

Лыся стояла в дверном проеме, одетая в плотно облегающий комбинезон цвета ее квартиры – черно белые полосы до невероятной остроты подчеркивали все подробности ее фигуры. Она протянула Андрею белье и кожаные штаны с широким ремнем.

– На. – Лыся ощупала взглядом фигуру Андрея не менее жадно, чем он ее. – Это моего брата. Чистые.

Сердце Андрея вспомнило, что биться уже можно, и лихо сорвалось в разнос, как двигатель Лыськиного мотоцикла.

– Ты красивая. – не удержался Андрей.

– Ты тоже вполне ничего.

Она вышла и Андрей спешно оделся. Он до одури, до изнеможения хотел обнять ее прямо сейчас, и даже был уверен, что она не воспротивится этому. Обнять и расцеловать. Жарко, в полураскрытые губы.

– Лыся. – осторожно позвал он.

Она стояла к нему спиной и ответила не оборачиваясь:

– Времени нет. Я не могу это делать как кошка. Возьми на диване футболку и куртку. И иди сюда, я тебе лицо сделаю.

Ее голос немного дрожал. Все происходящее казалось совершенно безумным сном в стиле сюр, а расчерченный черным и белым интерьер квартиры только подчеркивал это.

«Так не бывает.» – подумал Андрей, окончательно одеваясь. – «Нормальный человек должен сейчас корчится от страха после побега от ментов и гонки по городу, а вместо этого…»

– А нам обязательно нужно куда-то ехать? – спросил он, стараясь скрыть недовольство.

– Обязательно.

– Но почему?

– Сейчас я не могу тебе рассказать. Но это может оказаться для тебя важным.

– Первый раз слышу о банде сумасшедших байкеров-альтруистов. – фыркнул Андрей.

– Мы не сумасшедшие. И уж тем более не альтруисты.

– Конечно. Только я забыл как называются люди, которые бесплатно спасают незнакомца в лесу, а затем рискуя жизнью провозят его через пост милиции.

– Если ты о нас, то мы это делаем скорее из эгоизма. Надоело получать по башке.

– А, понятно. Короче, вы секта. Нет Города кроме Города и Бармалей пророк его. Грозный город наказывает за плохие поступки, и дарует благодать за добрые.

– Зря ты смеешься. – нахмурилась девушка. – И давай пока не будем об этом. Сначала тебе нужно встретиться с одним человеком. Он сумеет объяснить лучше, чем я.

– Оракул. – не удержался Андрей. – Он предскажет мне, что я рожден избранным. Тебе самой не смешно?

– Нет.

Лыська достала из шкафа накладную лысину, но не такую, как носила сама, а мужскую, с тяжелыми складками сзади на шее и коротким волосяным гребнем вдоль черепа.

– Будешь Красавцем Рексом. – с издевочкой усмехнулась она, прилаживая силиконовый муляж Андрею на голову. – Тебе пойдет.